Аборты — это детоубийство


Аборты — узаконенное детоубийство

Первые исторические упоминания об абортах относятся к периоду, отстоящему от нас на 4600 лет (Китай). Отношение к абортам могло быть разным — от суровых наказаний в Ассирии до одобрения у древних греков, однако на протяжении почти всей письменной истории их обычно осуждали из-за риска для здоровья женщины. Вопрос об абортах не становился важной этической проблемой до тех пор, пока современная медицина не обеспечила их относительную безопасность; и только теперь, в последние десятилетия, по этому вопросу разгорелась острая публичная полемика.

В эти годы проводилось много опросов общественного мнения, и результаты их оказались удивительно сходными (рис. 23.1): менее четверти взрослых американцев выступают против абортов при любых обстоятельствах; примерно столько же считают, что женщина всегда имеет право сделать аборт, если того пожелает; большинство же занимают промежуточную позицию, допускающую аборт лишь в определенных случаях. В 1988-1989 гг. институт Гэллапа, «Лос-Анджелес Тайме» и «Нью-Йорк Тайме» провели четыре опроса по выборкам, репрезентативным для всей страны; респондентов спрашивали, при каких обстоятельствах, по их мнению, аборты следовало бы разрешать или, наоборот, запрещать (Family Planning Perspectives, 21:138-139, 1989). Подавляющее большинство американцев высказались в пользу легализации абортов в тех случаях, когда беременность создает угрозу для жизни женщины (86-94%) или серьезную угрозу для ее здоровья (84-86%), а также при высокой вероятности тяжелого порока развития у ребенка (60-74%).

Существуют, по-видимому, три главные позиции по вопросу об абортах. На одном полюсе — сторонники «сохранения жизни», которые хотели бы запретить аборты при всех обстоятельствах: они полагают, что государство не вправе поощрять гибель зародыша или плода, легализуя прерывание беременности. На другом полюсе находятся сторонники «свободного выбора»: они считают, что закон не должен ограничивать свободу выбора для матери — все беременные должны иметь возможность по желанию сделать аборт. Промежуточную позицию занимают те, кто считает аборт допустимым только в определенных случаях (например, когда беременность опасна для жизни матери или оказалась результатом изнасилования либо инцеста), а также те, кто полагает, что он не должен быть главным методом контроля рождаемости.

Движение против абортов, хорошо организованное и политически активное, поддерживает главным образом католическая церковь. Однако эту позицию занимают также ортодоксальные иудаисты, православные христиане, некоторые неверующие люди и многие протестанты консервативного направления. Каллаган (Callahan, 1970) сформулировал четыре главных довода сторонников этой позиции:

  • 1. Каждое человеческое существо, даже ребенок в утробе матери, получает право на жизнь непосредственно от Бога.
  • 2. Человеческие существа не имеют права отнимать жизнь у других безвинных человеческих существ.
  • 3. Жизнь человека начинается в момент зачатия.
  • 4. Производить аборт на любой стадии беременности значит лишать жизни безвинное человеческое существо.

Многие противники абортов, не готовые признать эти доводы убедительными, согласны с аргументацией бывшего президента Рональда Рейгана, который говорил: «Если мы не знаем [когда начинается жизнь индивидуума], то не лучше ли нам предполагать ее уже начавшейся? Если вы увидели неподвижно лежащего человека и не можете определить, жив он или нет, вы будете считать его живым, пока не станет ясно, что он мертв. Так же следует рассуждать и при решении вопроса об абортах» (Emmens, 1987).

Однако вопрос о начальном моменте человеческой жизни неоднозначен: ответ зависит от того, что мы будем считать истинным началом. Хотя и яйцеклетка, и сперматозоид — живые клетки, оплодотворение не всегда автоматически приводит к созданию жизнеспособного организма. К тому же большинство людей согласится, что зигота или даже крошечный эмбрион — еще не личность в обычном смысле этого слова. Проблема здесь гораздо сложнее и, вероятно, носит больше философский, чем естественнонаучный характер.

И все-таки даже те, кто не склонен признать эмбрион или плод личностью, могут быть противниками абортов. Эти люди часто указывают на то, что человеческий зародыш потенциально способен стать личностью и поэтому убивать его безнравственно: фактически это значило бы лишать его права на жизнь.

Против разрешения абортов выдвигают еще один довод — то, что эмбрион или плод будет безвинной жертвой: новый организм никогда не просил о том, чтобы его зачинали или рождали, но если уж он появился и живет, то у него есть неоспоримое право на защиту от посягательств на его жизнь. Католики, например, считают, что человек может быть лишен жизни только тогда, когда он не безвинен (смертная казнь), или когда его гибель — непредумышленный результат каких-то других действий (таких, как «справедливая война»). Это «принцип побочного следствия». Если, скажем, из матки беременной женщины удаляют злокачественную опухоль, то гибель плода здесь оправданна, так как она не цель, а лишь побочный результат операции, необходимой для спасения жизни больной. Если, однако, источником опасности для жизни матери является сам плод, то его разрушение не считают допустимым, поскольку оно было бы прямой целью предпринятого вмешательства.

Противники абортов часто указывают также на то, что «каждый ребенок может быть для кого-то желанным» (Emmens, 1987). По их мнению, логической альтернативой аборту могло бы быть усыновление ребенка — это в нравственном отношении лучше. Хотя сторонники такого решения признают, что донашивание плода нередко бывает связано с неудобствами, большими расходами и даже риском физического вреда для беременной женщины, они убеждены, что относительная безопасность деторождения в наши дни и возможность оплаты расходов приемными родителями облегчают ситуацию. Как бы то ни было, эти люди верят в нравственную правоту своей позиции:

«Аборты морально неприемлемы, так как это злоупотребление властью человека над самим собой. Это уничтожение одного человеческого существа другим, а значит — подрыв самой основы человеческого достоинства. Нравственное оправдание абортов низводит всех людей на уровень некоего материала, с потерей которого можно не считаться» (Granfield, 1969, р. 15-41).

Нетрудно понять, почему люди, придерживающиеся таких взглядов, видят в абортах форму убийства и считают своим моральным долгом выступать против их легализации. Анна Квиндлен (Quindlen, 1990) замечает: «Абсурдно утверждать, что это значило бы навязывать свои религиозные убеждения другим».

Движение за легализацию абортов в последние годы тоже стало хорошо организованной и политически активной силой: его поддерживают ряд специально созданных организаций общенационального масштаба и десятки важнейших религиозных групп, в том числе Американская баптистская церковь, епископальная церковь. Конвенция лютеран-баптистов, пресвитерианская церковь в США, Союз американских еврейских колледжей и Объединенная методистская церковь. Фактически большинство церквей и религиозных организаций США поддерживают легализацию абортов (Jaffe, Lindheim, Lee, 1981; Emmons, 1987).

Противники запрещения абортов выдвигают четыре главных этических агрумента (Callahan, 1970; Terkel, 1988):

  • 1. Никто не должен быть вправе принуждать женщину к сохранению беременности против ее воли.
  • 2. Не следует производить на свет нежеланных детей.
  • 3. Аборты никогда не подвергались бы запрету, если бы законодателями не были мужчины. (Или, как гласит один афоризм, «если бы мужчины могли беременеть, право на аборт считалось бы священным».)
  • 4. Если женщина не вправе свободно располагать собственным телом, в том числе и контролировать репродуктивные функции, то у нее вообще нет реальной свободы.

Защитники права на аборт обычно исходят из того, что правительству не следует вмешиваться в частную жизнь женщин, решая за них судьбу наступившей беременности. Они полагают, что каждая женщина должна иметь выбор — сделать ей аборт или нет; при этом они подчеркивают, что наличие такого выбора никого не принуждает к тому или иному решению. Кроме того, отмечается, что никто не должен по требованию закона рисковать своим здоровьем, а между тем при полном запрещении абортов многие беременные женщины подвергались бы опасностям, связанным с вынашиванием плода и родами, а также с криминальными абортами.

И наконец, противники запрета на аборты опасаются того, что, если правительству позволено будет вводить ограничения с целью обеспечить право на жизнь каждой зиготе или каждому эмбриону, то дело может дойти и до принудительного регулирования образа жизни беременных женщин. Кто-то потребует, например, запретить им курение, употребление алкоголя или напряженную физическую работу на том основании, что все это могло бы создать риск для здоровья развивающегося плода, а тем самым и для «потенциальной человеческой личности».

Многие из тех, кто занял либеральную позицию в отношении абортов, усматривают в философии своих оппонентов некоторую долю лицемерия. Например, «либералы» спрашивают: если «каждый рожденный ребенок будет для кого-то желанным», почему тогда десятки тысяч детей (например, с врожденными аномалиями или хроническими заболеваниями) не были усыновлены теми, кто так настаивает на запрещении абортов? И почему «запретители», кажется, больше озабочены защитой еще не рожденных живых существ, чем необходимостью улучшить социально-экономическое положение массы обнищавших людей, уже родившихся в этом мире? Еще один довод, выдвигаемый в поддержку либеральной позиции, состоит в том, что абортированный (искусственно или спонтанно) плод не подлежит крещению или христианскому погребению, т.е. церковь фактически не считает его человеческой личностью (Maguire, 1990).

По некоторым вопросам «либералы» расходятся в мнениях. Иногда их смущает предложение разрешить аборт в случаях врожденных аномалий, в том числе генетических, так как не ясно, где провести разграничительную линию. Когда у плода совсем не развивается мозг, вряд ли могут быть сомнения в оправданности аборта; но как быть, если, например, можно ожидать лишь некоторой умственной неполноценности без тяжелых нарушений физического здоровья? Следует ли прерывать беременность, если врожденный дефект позволяет прожить долгую жизнь, но она будет отягощена болезнью? аборт легализация этический моральный

Каждая мама обязана знать:  Дочь очень капризная, не признает слова нет

Разногласия вызывает также вопрос о том, на каких стадиях беременности еще можно производить аборты. Большинство «либералов» считают приблизительным пределом конец 2-го триместра, за исключением особых обстоятельств (когда, например, в 3-м триместре возникает угроза для жизни матери). Однако некоторые сомневаются в допустимости абортов после окончания 1-го триместра, тогда как иные полагают, что не должно быть никаких ограничений в сроках.

Многие люди не склонны одобрять аборты, производимые по социальным причинам и называемые буквально «аборты ради удобства» (abortions of convenience). Последнее определение очень неудачно. По выражению одного автора, слова «аборт ради удобства» звучат так, будто женщина прерывает беременность только потому, например, что хочет иметь ребенка, рожденного под знаком Льва, а не Козерога (Quindlen, 1990). Если 13-летняя девочка забеременела от своего приятеля-семиклассника и сделала аборт, то верно ли будет назвать это абортом ради удобства? А если незамужняя безработная женщина 24 лет, едва способная прокормить четверых детей на скудное пособие, снова забеременеет и пожелает сделать аборт, то можно ли здесь говорить о соображениях удобства? В подобных ситуациях «удобно», пожалуй, может быть только стороннему наблюдателю.

При обсуждении моральных аспектов аборта использовалось огромное множество доводов в пользу той или другой позиции. Какой бы ни была наша личная точка зрения, нам важно уметь распознавать те пути аргументации в этической логике, которые на самом деле не столь логичны, как может на первый взгляд показаться [некоторые из рассмотренных примеров заимствованы у Теркела (Terkel, 1988)].

Один пример этого — аргумент скользкого склона. Он основан на предположении, что уже первый шаг вниз по такому склону сам по себе как будто безобидный, неизбежно приведет к соскальзыванию все дальше и дальше в том же направлении. Именно такого рода аргумент используют многие противники абортов, когда говорят, что разрешение абортов, пусть даже ограниченное, прокладывает дорогу для эвтаназии (умерщвления неизлечимых больных с целью избавить их от страданий), а в дальнейшем — и для уничтожения генетически неполноценных лиц. Еще один вариант этой аргументации — утверждение, что легализация абортов будет разрушать общество, подрывая основы семьи и обесценивая человеческую жизнь; многие даже сравнивали такую легализацию с массовыми убийствами в лагерях нацистской Германии.1

Ошибочность приведенных рассуждений связана с тем, что на самом деле дальнейшие шаги по «склону» не вытекают неизбежно из первого шага. Если вы убили муху, разве это значит, что потом вы непременно убьете вашу кошку?

В споре об абортах часто используют «логику» и иного рода. Пример — рассуждения о матери Бетховена. Она была больна туберкулезом и вышла замуж за человека, страдавшего сифилисом; он уже имел четверых детей, из которых один был слепым, другой — глухонемым, а третий заразился туберкулезом. Семья жила в условиях крайней бедности, два ребенка умерли, и если бы мать сделала тогда аборт, то мир не получил бы одного из величайших музыкальных гениев — Людвига ван Бетховена. Теркел (Terkel, 1988, р. 136) указывает на несостоятельность такой аргументации в пользу запрещения абортов:

«Если бы мать Бетховена имела возможность легально безопасным способом сделать аборт, она все равно могла бы и отказаться от этого. Однако столь же неправы и сторонники легализации абортов, когда они возражают, что зато свобода абортов, возможно, предотвратила бы рождение Адольфа Гитлера. Доводы обеих сторон полностью игнорируют то, что у каждой женщины есть какой-то небольшой шанс родить как гения, так и маньяка. . Обе стороны вместо столь произвольных домыслов могли бы найти немало убедительных аргументов в свою пользу.»

Ради исторической точности следует заметить, что одной из первых акций нацистов, пришедших к власти в Германии в 1933 г., было запрещение абортов. Сравнение абортов со зверствами нацистов звучит особенно неубедительно потому, что последних никак не назовешь «защитниками человеческой жизни», хотя они и запрещали аборты.

Одно из основных направлений в дискуссии об абортах касается особо щекотливой этической проблемы: можно ли прибегать к обману ради вполне нравственной цели? Вопрос об отношении к принципу «цель оправдывает средства» возник в связи с тем, что в стране появилась целая сеть клиник «проблемной беременности». В публикуемых объявлениях эти клиники как будто бы предлагают свои услуги женщинам, желающим сделать аборт. На самом же деле их цель — предотвращать прерывание беременности: они совсем не производят абортов, даже в случаях изнасилования, инцеста или угрозы для здоровья женщины. Чтобы достичь своей цели, пациенток обычно устрашают изображениями окровавленных зародышей, выброшенных в мусорное ведро, и искаженной статистикой осложнений при современных методах прерывания беременности, стараются удержать женщин от обращения в те клиники, где действительно производят аборты.

Сторонники запрещения абортов считают, что ради сохранения жизни нерожденного ребенка стоит несколько отойти от норм безупречной морали и прибегнуть к обману (к тому же в таких клиниках обходятся без прямой лжи — вам никто прямо не скажет, будто здесь делают аборты); ссылаются на то, что в определенных исторических ситуациях обман заслуживает одобрения (например, когда с его помощью переправляли беглых рабов на Север перед гражданской войной в США или спасали евреев от нацистов в Европе). Кроме того, деятельность таких клиник стараются оправдать как необходимый противовес тому, что делают учреждения, производящие аборты, поскольку лишь немногие из этих учреждений могут дать беременной женщине взвешенную консультацию.

Противники тактики, применяемой в клиниках «проблемной беременности», указывают на то, что последние, вводя пациентку в заблуждение и оттягивая момент, когда она попадает в клинику, где ей могут сделать аборт, фактически подвергают риску ее здоровье, так как аборты наименее опасны на самых ранних сроках беременности. Помимо этого, многие видят в попытках удержать женщину от аборта путем устрашения и обмана особую форму принуждения, ограничивающую свободу выбора.

Список использованной литературы


1. Основы сексологии (HUMAN SEXUALITY). Уильям Г. Мастерc, Вирджиния Э. Джонсон, Роберт К. Колодни. Пер. с англ. — М.: Мир, 1998. — х + 692 с., ил. ISBN 5-03-003223-1

Гл. 2. Детоубийство в древности и в средние века

Гл. 2. Детоубийство в древности и в средние века.

К сожалению, насильственное прерывание беременности и абортирование младенцев, а также убийство детей-инвалидов, было в нынешней адамической цивилизации с давних времён. С той поры, как злопамятный и хищный Каин убил своего доброго и наивного брата Авеля.
С тех пор, как хитрые и коварные каиниты стали тайно и явно править в этом несовершенном мире, где роковым образом перемешаны добро и зло. А люди потеряли духовный слух, нюх и зрение и уже давно разучились различать и часто путают два этих (казалось бы несовместимых!) понятия.
Ну, а знаменитое и невостребованное дерево познания добра и зла скорбно сгнило на корню от тоски и уныния, ибо людям было запрещено злым дяденькой садовником вкушать с него плоды. Поэтому загнивающие его плоды осыпались на землю, отравляя гнилыми миазмами окружающий скорбный и печальный мир.
Запрещено ведь вкушение сих плодов было ещё с тех далёких прадавних времён, — со времён прапапочки Адама и прамамочки Евы.
Добрые и праведные души, впрочем, всегда боролись против абортирования младенцев. Боролись с переменным успехом.
В таких чистых и солнечных цивилизациях, как Парфянское царство, таинственный Карфаген, Кордобский халифат в Испании или удивительная Святая Русь славян-теогамитов, учеников и последователей Андрея Первозванного, — аборты были очень редким, по сути, исключительным явлением.
В то же время, в Древней Греции и в Древнем Риме аборты были нормальным и обыденным явлением. Они даже поощрялись. И не только аборты, но и убийство больных и ущербных детишек. Такие вещи рекомендовал в своих трудах не только равнодушный и надменный Аристотель. Но и чуткий, совестливый, сострадательный в других вопросах Платон. Диоген, Эмпедокл и другие знаменитости древнего мира тоже оправдывали аборты под разного рода схоластическими предлогами.
В грубом и авторитарном Древнем Риме глава семьи, муж и отец, традиционно имел громадную, почти неограниченную власть над своими ближними. Он мог убить не только раба, но и жену, а также любого из своих детей. Особенно не церемонились там со слабыми, ущербными и больными детьми. Разумеется, мнение авторитарного мужа было решающим в вопросах деторождения. В том числе он самостоятельно решал, рожать очередного ребёнка жене или делать аборт.
С годами, впрочем, ситуация стала меняться. Ибо подобная жестокость негативно отражалась на состоянии не только демографии, но и духовности любого народа, ведя к его вырождению. Так было со Спартой. Так было одно время и с Римом. Повальный гомосексуализм и равнодушие к семейным ценностям поставили и Спарту, и Древний Рим на грань вырождения и гибели. Это не могло не волновать наблюдательных и чутких людей из числа писателей, философов, врачей и политиков.
Гиппократ был противником насилия в семье. А также противником не только абортов, но и применения женщинами противозачаточных средств.
Цицерон призывал запретить аборты и наказывать за них женщин.
А кодекс римского императора Юстиниана и вовсе предусматривал для женщины смертную казнь за аборт. Правда, если таковой был сделан до 41-го дня со времени зачатия, то женщину, сделавшую его, лишь подвергали ссылке.
Ранние христиане относились к абортам с однозначным и бескомпромиссным отрицанием. Они ставили аборты в один ряд с такими деяниями, как соучастие в убийстве, прелюбодеяние, мужеложество, блуд, магия. И называли аборты детоубийством. А все эти перечисленные негативные явления называли – путём тьмы.
С утверждением христианства государственной религией отношение к абортам христиан продолжает быть резко отрицательным.
В 7-м веке на Константинопольском соборе даже была установлена казнь за аборт. Лишь через два столетия этот поразительно антихристианский метод в отношении к заблудшим был церковью отменён.
Но жестокий пример бывает также заразительным, как и всякий дурной пример. В католических странах с той поры женщину сделавшую аборт стали называть убийцей. И, соответственно, относились к ней, как к преступнику, совершившему убийство.
Инквизиция распоряжалась с такими лицами по своему усмотрению, подвергая их различным наказаниям, в том числе и смерти.
Да и на государственном уровне смертная казнь за аборты в иных странах Европы одно время весьма поощрялась и даже была утверждена на законодательном уровне.
Такая практика была узаконена в 16-17 веках в Англии, Германии, Франции и в некоторых других странах.
В России смертную казнь за аборты ввёл во второй половине 17-го века специальным законом царь Алексей Михайлович Романов. Но в 1715 году Пётр 1-й отменил смертную казнь за преступления подобного рода.
В общем, борьба с абортами и убийством младенцев в материнском лоне самими матерями, велась в нынешней адамической цивилизации с переменным успехом на всём её протяжении.
В меньшей степени было распространено в древнем мире и в средние века убийство детей-инвалидов.
А вот абортирование ежегодно десятков миллионов несчастных младенцев, как это происходит на протяжении последних десятилетий в 20-м и 21м веках, стало показателем и одной из главных причин нынешнего духовного вырождения человечества и его почти неизбежной гибели…

Каждая мама обязана знать:  Мысли о суициде, депрессивное настроение

Жизнь как чудо: гражданское стояние против абортов

Холодный октябрьский день, воскресный выходной. На Суворовской площади перед пентаграммой Центрального театра Российской Армии необычное оживление. У памятника русскому полководцу спонтанная парковка из детских колясок. Семейные пары, ранцы и рюкзачки, кучки прыгающих, чтобы согреться, детей. Можно подумать, что в этот мороз кто-то устроил детский праздник, ярмарку или народные гулянья.

Справа от сцены полевая кухня: девушки разливают горячий чай, кормят гречневой кашей. С противоположной стороны на мраморной ограде расставлены домики для кукол. На стенах из картона, вооружившись фломастерами, детвора старательно выводит какие-то каракули.

«Алена за Жизнь. » – нацарапано чьей-то ручкой.

– Жизнь во чреве материнском – это чудо, и этого чуда нельзя лишать человека! – слышится со сцены голос священника Андрея Ткачева. – Ведь даже в Евангелии есть эпизод, когда Иоанн Креститель, находясь еще во чреве матери, почувствовал Господа и затрепетал. Это значит, что человек еще в утробе матери, но уже живет человеческой, духовной жизнью.

К двум часам дня весь сквер заполнен людьми, стоят очень плотно, видимо, желая рассмотреть, что происходит на сцене. Многие держат алые лампадки из стекла, в которых мерцают огоньки парафиновых свечек. Над головами развеваются знамена: белые, зеленые, но больше красных. Люди пришли на митинг, правда, несмотря на обилие алых стягов, коммунистами здесь не пахнет – последователи Маркса, Ленина и Розы Люксембург бегут от таких мероприятий как черт от ладана, больше предпочитая собираться на пикетах против строительства храмов и акциях политического протеста.

Но на Суворовскую люди пришли не «против», а «за». За жизнь. Митинг 23 октября, заявленный организаторами как гражданское стояние, посвящен проблеме массового векового убийства нерожденных детей и назван «Битвой за жизнь».

– Жизни – да, абортам – нет! – раздается со сцены, и площадь повторяет слова, как речевку.

Тема абортов – весьма скользкая и для большинства граждан крайне неприятная. Суть проблемы понятна всем, но открыто говорить об этом в обществе не принято – дурной тон. К тем единичным православным организациям, которые еще с начала 90-х пытались доказать, что аборт – это узаконенное детоубийство, в России относились как к маргиналам и фанатикам. Кровавые фотографии абортируемых эмбрионов вызывали у почтенной публики ужас и отвращение.

Но аборты делала вся страна и, пожалуй, в России редко найдется семья, в которой никто (мать, жена, бабушка или дочь) ни разу не прибегал к искусственному прерыванию беременности.

К этому привыкли, и сегодня гораздо большее возмущение вызывает убийство живодерами бедных кошек, нежели чем массовое убийство матерями своих еще не рожденных детей. Кошек мучить и убивать нельзя – это, кажется, всем понятно, с этим никто не спорит. Но с зародышем новой жизни, человеческим эмбрионом людское сознание уже сомневается: здесь ликвидация допустима – нежелательно, но если нужно, то можно. В качестве оправданий абортов приводится множество аргументов: «медицинские показания», финансовый кризис, отсутствие жилищных условий, пьющие, никчемные мужья (или вообще отсутствие таковых), страх «нагулявшей ребенка» перед родителями и общественным позором, наконец, излюбленный довод феминистки Арбатовой о том, что человеческий эмбрион – еще не человек, а «биомасса».

– Женщины, дорогие мамы, которые носите под сердцем детей! – обращается со сцены телеведущий Борис Корчевников. – Вы не нужны своим малодушным мужикам? Забудьте. Не делайте этого шага. Сейчас сделаете – потом себе никогда не простите. Я видел женщин, которые рожали и отдавали в детдом. Они не могли и этого себе простить всю жизнь. Но у них была возможность это исправить. У них на руках не было этой крови…

Кровью убитых детей сегодня повязана вся страна. Стоило только Патриарху не так давно подписать петицию против абортов, как общество буквально взорвалось. Досталось всем – и Церкви, и верующим, и вообще мужчинам. Что удивительно, больше всего негодовали женщины. Не мужчины, которые, как принято считать, всегда боялись ответственности (детей и ЗАГСа), а именно женщины!

Как оказалось, инициатива запретить аборты задела за живое очень и очень многих. Будто Церковь покусилась на самое святое – право женщины (и мужчины) безбоязненно «гулять», получать удовольствия и в случае «обеременительных последствий» свободно прервать жизнь своему «нежелательному» ребенку…

Часто приводимый противниками запрета абортов довод «по медицинским показаниям» – это сознательное лукавство. Медицинские показания – для многих больная и мучительная тема. Но не секрет, что большинство абортов в России совершалось и совершается вовсе не по медицинским показаниям, а вовсе по иным мотивам и обстоятельствам.

Говоря о чудовищной трансформации человеческого сознания, священник Андрей Ткачев отметил укоренившуюся в обществе подмену понятий.

– Вор больше не ворует, он – «осваивает средства», блудник, бросающий жену, – «ищет счастья», убийца с кровавыми руками, который калечит жизнь женщине и убивает младенца, говорит, что он «прерывает беременность». Но это словесные клише. Мы же собрались здесь, на Суворовской площади, чтобы убийство назвать убийством. Наша страна истощается на глазах. Она богата не нефтью, не газом и пушниной, а целомудрием, подвижником, человеком. И мы будем бороться, чтобы в стране было много умных, красивых, хохочуших детей.

Среди выступающих на митинге «Битва за жизнь» – мастера спорта по борьбе, священники, инвалиды-колясочники, депутаты Госдумы и просто многодетные матери. Иногда к микрофону выходят целыми семьями, по семь-восемь-девять детей, самые маленькие размахивает надувными шарами.

Когда координатор движения «Сорок сороков» поднимался на сцену, за ним гуськом последовала и вся его многочисленная семья.

– Это то, чем я действительно могу гордиться, – показывает на семью Андрей. – Один ребенок – одно счастье, два ребенка – два счастья, а девять детей – это много счастья! Нельзя детей делить на зародышей, эмбрионов, делить на плод или младенца. Православный, верующий человек понимает, что аборт – это немыслимое деяние. Ведь ребенок уже сразу после зачатия наделен душой, а люди, которые его убивают, называя «плодом» или «зародышем», являются самыми настоящими душегубами! Давайте перестанем быть нацией душегубов!

Кроме флагов у многих в руках таблички с детскими фото (на некоторых фотографиях вместе с младенцем и мама), на табличках одна и та же лаконичная надпись: «Их могло бы не быть».

– Если мы будем делать аборты, – предупреждает архимандрит Дорофей (Вечканов), – то лет через десять мы окажемся с вами в такой же ситуации, что и Европа. В Европе уже нет детей, ее некому насыщать, и потому она наполнена арабами, африканцами или турками.

Как позже сообщат организаторы, на митинг против абортов в воскресенье пришло более 2 тысяч человек. Спустя сутки в соцсетях, разумеется, поползли споры: а точно ли там было 2 тысячи или, может быть, меньше?

Но разве это принципиально?! 1800 человек пришло или 3000 – разницы-то никакой! По московским меркам, для столичного мегаполиса – это капля в море! На любой рок-концерт, праздничное или политическое шествие обычно собирается в десятки, а то и в сотни раз больше. Но стояние на Суворовской площади 23 октября – это только начало. Начало длительного, болезненного, но необходимого процесса излечивания нашего общества от морального разложения.

Каждая мама обязана знать:  Дочь заявила, что никого не любит

– Для нашей страны сегодняшнее мероприятие, как бы это пафосно ни звучало, – это начало жизни, которое стартует с Суворовской площади. Нам предстоит еще долгий марафон за жизнь неродившихся детей, которые не могут себя защитить, – констатировал Андрей Кормухин.

Скоро исполнится сто лет, как аборты легализованы в нашей стране. Россия стала первым государством мира, узаконившим прерывание беременности, – в 1920 году. Примечательно, что помимо медицинских показаний, аборты допускались еще и «по социальным мотивам»: необеспеченные матери-одиночки, нуждающиеся, многодетные, по причине необходимости переездов, общественной занятости, недостаточной жилой площади, обольщение в состоянии опьянения, разлад в семье, нелюбовь к мужу, страх материнства и ряд других.

Правда, с 1936 по 1955 год в СССР вновь действовал запрет на аборты (за исключением абортов по медицинским показаниям) – и это, несмотря на тяжелейшую эпоху репрессий и Великой Отечественной войны!

Согласно Федеральному закону от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», аборты в России разрешены законом и оплачиваются из государственного бюджета. При сроке беременности до 12 недель аборт может быть проведен по желанию женщины; при сроке 12–22 недели – если беременность наступила в результате изнасилования; при наличии медицинских показаний – на любом сроке беременности.

В современной России, по данным Росстата, каждый год совершается более одного миллиона абортов (в 2015-м их количество снизилось до 850 тысяч). Согласно статистике, в 2015 году 447 тысяч женщин (52%) совершили аборт не по медицинским показаниям, а руководствуясь иными мотивами.


Требование любых новых запретов у россиян всегда вызывает справедливые опасения. Поэтому, исходя из сложившейся за столетие ситуации, вопрос о запрете абортов подразумевает еще длительную и кропотливую работу юристов, медиков, психологов, социальных работников, законодателей. Никто и не призывает отменить графу «по медицинским показаниям». Но и сохранять безразличие к проблеме абортов общество больше не имеет морального права. Толерантность к массовому детоубийству – признак расчеловечивания.

Подытоживая смысл стояния на Суворовской площади, лидер движения «За жизнь» Сергей Чесноков объявил:

– Наша главная цель – чтобы общество услышало наши аргументы. Аборт убивает зачатого ребенка, убивает женщину, убивает нацию. Вопрос запрета абортов и помощи семьям с детьми должен быть включен в законодательную повестку дня.

Аборт – это просто операция или настоящее детоубийство?

Мне кажется, если сильно вдаваться в моральную сторону вопроса, то нужно начинать с того, что нежелательная беременность — это сегодня в большинстве случаев результат несерьезного отношения: пронесет, забыли, не подумали, случайность и т.д.. Хотя редко когда это на самом деле случайность. Это в прошлом веке секса не было, сегодня о нем знают и в детском саду.

А если по вопросу, то в первые дни, неделю — это операция, я так считаю, потому что из клеточек еще никто не вырос и не сформировался. А вот когда беременная сидит месяц-полгода, думая, что рассосется, вот это уже грех, это детоубийство. За это природа наказывает бесплодием в дальнейшем и, надеюсь, угрызениями совести.

Аборт — узаконенное детоубийство

«Реальное число абортов в России – от 5 до 12 миллионов (за год)! И это – громадный бизнес. Мы, на самом деле, очень сильно отстаем от других стран мира. Даже Китай не имеет настолько высоких показателей абортов. Поэтому не надо удивляться, что вымирает российское население. Нам бы хотелось, чтобы этого не получилось» — считает депутат Елена Мизулина, председатель Комитета по вопросам семьи, женщин и детей.

Законодательство, разрешающее аборты в России – одно из самых либеральных в мире. В прессе и в интернете можно часто встретить рекламу кабинетов, которые предлагают срочное прерывание беременности без огласки и разрешения лечащего врача. Препараты, прерывающие беременность на раннем этапе, продаются в свободном доступе, без рецепта. В то же время, противозачаточными средствами пользуются меньше четверти российских женщин.

По оценке министра здравоохранения и социального развития РФ Михаила Зурабова в России ежегодно делается 1,6 — 1,7 миллионов абортов.
Россия на первом месте в мире по числу абортов: здесь, даже по официальной статистике, абортом заканчиваются 57% всех беременностей.
Каждый пятый аборт делается подростками до 18 лет.

От 10 до 15 % абортов дают различные осложнения, 7-8 % женщин после них становятся бесплодными. Каждый год армия тех, кто не может иметь детей, пополняется на 200-250 тысяч. В нашей стране около 15% пар, состоящих в браке, не способны зачать ребенка. По данным Всемирной организации здравоохранения, 15% — это предел, после которого бесплодие становится социальной проблемой. Главный акушер-гинеколог Минздрава РФ академик РАМН Владимир Кулаков привел данные Научного центра акушерства и гинекологии, директором которого он является: «бесплодны 6-7 млн. российских женщин и 3-4 млн. мужчин. Данные эти неполные. «.

Многие врачи говорят, что официальную статистику по количеству абортов следует умножить вдвое.

У нас в стране 147,5 млн. населения (последняя перепись) — пусть 150 млн.
Половина — пенсионеры (отсюда и далее все цифры приблизительные — понаслышке).
В любом случае, из 150 млн. способно образовать детородную семью не более половины.
Итого — 75 млн.

Женятся не все (особенно в городе), пусть 2/3 (с учетом разводов), получаем 50 млн., т.е. 25 млн. пар.
Каждая пара дает в среднем 1,3 ребенка (по Москве), пусть 1,5. 25 х 1,5 = 40 млн.

Получили, грубо (без учета убыли на все виды смерти), следующее:

1) 40 МЛН ГРАЖДАН ОСТАНЕТСЯ В РОССИИ ПО ИСТЕЧЕНИИ 70 ЛЕТ (70 лет средняя продолжительность жизни), и в последующие 70 лет — снижение во столько же раз.

2) ДЛЯ ПРОСТОГО ВОСПРОИЗВОДСТВА НАСЕЛЕНИЯ (сохранение уровня 150 млн.)
КАЖДАЯ СЕМЬЯ ДОЛЖНА РОЖАТЬ 6 ДЕТЕЙ (в 4 раза больше, чем сейчас).

В ближайшие годы ситуацию не исправить — из-за недобора рождаемости в предыдущие годы и старение населения (в ближайшие тридцать лет старики и дадут сокращение). А нам талдычили, что простое воспроизводство — это когда в семье 2 детей, а расширенное воспроизводство — 3.

СТАТИСТИКА АБОРТОВ В РОССИИ

— 70% беременностей заканчиваются абортом;
— 10% делают аборт девушки от 10 до 18 лет;
— 22000 абортов делается каждые сутки;
— около 90% абортов производится между 6-й и 12-й неделями беременности.

В момент оплодотворения из двух клеток (мужской и женской) образуется новая, единая клетка, которая содержит сложный генетический план, определяющий каждую деталь человеческого развития: пол ребенка, цвет волос, рост, цвет глаз…
На 19 – 21 день начинает биться сердце. 6 недель: фиксируется работа мозга (мозговые импульсы), что является юридическим доказательством, что человек живой. 7 недель: может ударить ножкой. 9 недель: ребёнок хватает рукой. 10-11 недель: ребёнок чувствует прикосновение, работают все системы органов. 18 недель: ребёнок полностью сформирован. Современные научные факты подтверждают то, что человеческая жизнь начинается с момента зачатия.

Большинство абортов раннего срока беременности / до 12 недель/ производится вакуумным способом. Это значит, что полая пластиковая труба с острым наконечником вводится в матку и разрывает не родившегося ребёнка на части. Насос, который во много раз сильнее бытового пылесоса, высасывает остатки тела младенца и плаценты. На абортах поздних сроков используется острый инструмент для рассечения ребенка и извлечения его по частям из утробы матери. После того матку проверяют многими инструментами. После 12 недель беременности используют т.н. медикаментозный метод. Сильнодействующие химические препараты вызывают смерть ребёнка и искусственный выкидыш трупика.

Аборт — это убийство беззащитного ребенка, находящегося в утробе матери, которая призвана любить и защищать свое дитя, а не убивать его. В этом убийстве соучастники — мать ребенка, отец ребенка и другие родственники (если знают о намерении женщины совершить аборт и не противостоят этому), медперсонал, непосредственно совершающий убийство. Аборт — это одно из самых жестоких и циничных убийств.

Обеспокоенная женщина пришла к гинекологу и сказала:
«Доктор, у меня серьезная проблема, я в отчаянии, мне нужна ваша помощь! Моему ребенку еще нет года, а я снова беременна. Я не хочу, чтоб мои дети были почти одного возраста.»

Тогда доктор спросил:»Хорошо, а что вы мне предлагаете?»

Она сказала:»Я хочу, чтобы вы прервали мою беременность, я рассчитываю на вашу помощь».

Доктор немного подумал и после недолгого молчания сказал женщине:»Думаю, у меня для вас есть решение получше. И к тому же менее опасное для вас.»

Она улыбнулась, решив, что доктор согласен выполнить ее требование.

Тогда он продолжил:»Я предлагаю вот что, для того, чтобы вам не заботиться сразу о двоих детях, давайте убьем того ребенка, который у вас уже есть.
В таком случае вы могли бы немного отдохнуть, пока не родится второй. А если мы собираемся убить одного ребенка, то нет разницы, кого из них.
Вы не подвергнете риску свое здоровье, если убьете рожденного ребенка.»

Женщина в ужасе воскликнула:»Нет доктор! Какой ужас! Убить ребенка — это же преступление!»

«Согласен, — ответил доктор. Но, по моему вы были ГОТОВЫ идти на это, и я подумал, может быть это было бы лучшим решением.»

Доктор улыбнулся, понимая, что достиг своей цели.

Он убедил молодую маму в том, что нет разницы между убийством рожденного ребенка и того, который еще находится в утробе матери.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Воспитание детей, психология ребёнка, обучение и социализация