АДДИКТОЛОГИЯ


АДДИКТОЛОГИЯ

Все мы бражницы здесь, блудницы.

Теренс Маккена (1995), автор нашумевшей книги «Пища богов», считает, что обезьяну человеком сделал вовсе не труд, а галлюциногенные грибы. Под влиянием галлюцинаций у нашего предка развилось воображение, он научился уходить от тягот реальной жизни в фантазии. С помощью наркотиков первобытный человек поддерживал связь с предками, которые продолжали заботиться о нем и после своей физической смерти. Так что Homo sapiens изначально оказался между Сциллой трезвой реальности и Харибдой опьяняющего вымысла.

Эта книга о тех, кто в попытке убежать от реальности попал в ловушку зависимости – об аддиктах (лат. addictus – приговоренный за долги к рабству). Зависимость – более широкое понятие, чем наркомания.

Зависимое поведение проявляется следующим образом. Вы не контролируете это, скорее это контролирует вас. Вы чувствуете, что не имеете иного выбора, кроме как делать это, брать это, поступать так, как требует это. Та или иная привычка настолько укореняется в вашей жизни, что становится не заметной для вас. Вы делаете это все чаще и чаще, стараясь получить все более сильный эффект. Вы начинаете регулярно делать это, когда предчувствуете неприятные ощущения – скуку, одиночество, физическую боль и т. п. Вы чувствуете, что уже не можете справиться с вашими жизненными проблемами без помощи этого. Вы можете провести значительную часть жизни, сражаясь с этим. Вы можете потратить драгоценную энергию души, страдая от этого и безуспешно пытаясь избавиться от этого. На это уходит часть ваших денег, вашего времени, вашей энергии в ущерб чему-то более полезному, в результате вы еще больше ненавидите себя за эти бессмысленные траты. Вы теряете самоуважение, душевные силы, возникает угроза разрушения всего вашего жизненного уклада (семья, карьера, друзья), физического и душевного здоровья. Некоторых это в конце концов убивает.

Аддикции включают химическую и эмоциональную зависимость, в том числе созависимость. Химическая зависимос ть, по определению Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), – это психическое, а иногда соматическое состояние, являющееся следствием повторного употребления естественного или синтетического психоактивного вещества. Психоактивное вещество (ПАВ) – вещество, оказывающее наркотическое воздействие на организм. К ПАВ относятся наркотики и официально не причисленные к наркотикам вещества: алкоголь, никотин, кофеин, ряд средств лекарственной и бытовой химии. Наркотик (греч. narkoticos – одурманивающий) – вещество, которое вследствие социальной опасности официально признано таковым из-за его способности при однократном употреблении вызывать комфортное психическое состояние, а при систематическом – психическую или физическую зависимость. Зависимость от ПАВ, официально не отнесенных к наркотикам, называется токсикоманией. Используется также ненаучный термин привыкание, который подразумевает психическую зависимость больного от препарата, принимаемого с целью облегчить труднопереносимые проявления болезни.

Эмоциональная зависимость выражается в азартном поведении, при котором, в отличие от обычных навязчивостей, побуждение к деятельности является или становится витальным, как сильный голод или жажда, и овладевает человеком полностью. Эротоманам требуются эйфоризирующие вещества, выделяющиеся в головном мозгу при сексуальном возбуждении. Они же выделяются и во время «творческого запоя» у трудоголика. Созависимым необходимы так называемые токсические эмоции: тревога за зависимого, жалость к нему, периодическое появление стыда, вины, обиды, ненависти. При удовлетворении этих патологических эмоциональных потребностей у аддикта возникает чувство удовольствия и облегчения. Азартное поведение делится на импульсивное – без борьбы мотивов, и компульсивное, где эта борьба присутствует. Импульсивное поведение характерно для патологических влечений. Это может быть воровство при клептомании, азартные игры при патологическом гемблинге, поджог при пиромании, переедание при булимии. Компульсивное поведение наблюдается при сверхценных увлечениях: при аддикции к деньгам, трудоголизме, фанатизме и т. п.

Аддикта характеризует стремление к уходу от реальности путем искусственного изменения своего психического состояния, развития и поддержания интенсивных эмоций посредством приема психоактивных веществ или чрезмерной фиксации на определенных видах деятельности. Выделяют 5 этапов развития аддикции: 1. человек открывает способ, с помощью которого может сравнительно легко менять свое психическое состояние. 2. он привычно использует этот способ в трудные моменты. 3. аддиктивное поведение становится частью его личности и не подлежит критике. 4. аддиктивная часть личности начинает полностью определять жизнь аддикта. 5. разрушается психика и биологические процессы в организме (Королев, 2000).

Социология и биология наркотизма

Пить, когда никакой жажды нет, и во всякое время заниматься любовью – только этим мы и отличаемся от других животных.

История распространения ПАВ. Упоминания о вине и пиве встречаются уже в египетских папирусах, относящихся к третьему тысячелетию до н. э. В Древней Греции употребляли сухое виноградное вино, наполовину разведенное водой (так вас угостят в греческой деревне и сейчас). По римским законам вино разрешалось пить мужчинам начиная с 35 лет. Пушкин в цикле «Подражания древним» писал: «Юноша! Скромно пируй, и шумную Вакхову влагу с трезвой струею воды, с мудрой беседой мешай».

Египетские врачи с XV в. до н. э. применяли одурманивающие вещества для наркоза и уменьшения болей. В Каирском музее находится мумия малолетней принцессы, жившей в XIV в. до н. э. Во рту у нее были обнаружены остатки опиума – следы то ли обезболивающего лечения тяжело больной, то ли передозировки у юной наркоманки. Вдыхание наркотических паров издревле использовалось во время шаманских обрядов и богослужений. Известно, что скифы еще в V в. до н. э. садились вокруг костра, сыпали на раскаленные камни коноплю и дышали этим дымом, доходя до опьянения. В Средней Азии из конопли делали гашиш, который курили и добавляли в пищу. Великий древнеримский врач Клавдий Гален (130–201 гг. н. э.) ввел опий в широкую медицинскую практику в качестве панацеи чуть ли не от всех болезней.

На Руси издавна варили брагу, медовуху, пиво, сидр и пили эти слабоалкогольные напитки лишь по праздникам. В 800 г. арабский алхимик изобрел первый самогонный аппарат для изготовления этилового спирта, который применяли в медицинских целях. В XV в. генуэзские купцы завезли в Россию «белое вино» – 20 % водку, хотя татаро-монгольские завоеватели еще в конце XIV вв. ввели запрет на крепкие алкогольные напитки, просуществовавший 160 лет – до середины XVI в. Петр I спаивал приближенных на ассамблеях и в то же время «боролся» с пьяницами, заставляя их носить на шее 5-килограммовую чугунную медаль «За пьянство».

В 1492 г. Колумб открыл Америку. Высадившись на Кубе, матросы обнаружили туземцев, куривших табак. С этого момента началась пандемия никотинизма в Старом Свете. Попытки запретить курение табака были безуспешными, а иногда и катастрофическими. Именно запрещение курения табака в Китае в XVII в. привело к распространению опия. Он тоже был запрещен, однако к концу XVIII в. и опий, и тот же табак привычно курили по всей стране. В 1838 г. в Китае попытались покончить с контрабандным ввозом опия. Были сожжены склады с опием и британские суда, ожидавшие разгрузки в порту – всего около тысячи тонн. В результате началась «опиумная война», закончившаяся поражением Китая. Ему пришлось выплатить Великобритании огромную контрибуцию и отдать Гонконг. Через 15 лет разразилась новая война, в которой к Англии присоединились Франция и США. Китай вновь проиграл, вынужден был легализовать торговлю опием, а чтобы сократить отток золота из казны и предотвратить инфляцию, начал выращивать собственный опийный мак.

Состояние дел в современной аддиктологии. Часть 2.

Автор обзора — доктор медицинских наук, профессор Егоров Алексей Юрьевич.

В отечественной литературе англоязычный термин аддиктивное поведение (addictive behavior) начал использоваться более двух десятков лет назад в том значении, которое давали его авторы: злоупотребление различными веществами, изменяющими психическое состояние, включая алкоголь и курение табака, до того, как от них сформировалась зависимость (Miller, 1984; Landry, 1987). На строгом разграничении аддиктиного поведения как форме девиантного поведения и аддикции как болезни настаивал А.Е. Личко (1983; 1985; 1991). Синонимом аддиктивному поведению стало понятие наркотизм, введенное И.Н. Пятницкой (1975).

Вскоре и за рубежом, и у нас в стране появились более широкие трактовки понятия аддиктивного поведения. Так Г. Марлатт с коллегами (Marlatt et al., 1988, p. 224) характеризует его как «повторяющуюся привычку, которая повышает риск заболевания и/или связана с личными и социальными проблемами». Субъективно аддиктивное поведение часто проявляется как «потеря контроля» — несмотря на усилия воздерживаться или контролировать поведенческие паттерны в полной мере проявляются вновь и вновь. Эти паттерны обычно характеризуются получением немедленного удовольствия («кратковременная награда») и часто сопровождается отставленными отрицательными последствиями («долговременные издержки»). Попытки изменить аддиктивное поведения с помощью лечения или самосовершенствования сопряжены с высоким процентом рецидива.

По Ц.П. Короленко (1991), аддиктивное поведение — это одна из форм деструктивного поведения, которая выражается в стремлении к уходу от реальности путем изменения своего психического состояния посредством приема некоторых веществ или постоянной фиксации внимания на определенных предметах или активных видах деятельности, что сопровождается развитием интенсивных эмоций. По существу, в этом определении стираются грани между аддикцией и аддиктивным поведением.

А.Е. Личко и В.С Битенский (1991), утверждают, что для подростков термин аддиктивное поведение представляется наиболее адекватным, поскольку указывает на то, что речь идет не о болезни, а о нарушениях поведения. Авторы выделяют два пути, по которым развивается аддиктивное поведение. В первом случае подростки пробуют различные психоактивные вещества (ПАВ): бензин, клей, затем алкогольные напитки, не гнушаясь при этом предложенных таблеток или сигарет с марихуаной. Последовательность употребления может быть различной, экспериментирование продолжается до того момента, пока не будет окончательно выбрано наиболее предпочитаемое вещество. Иногда злоупотребление обрывается раньше. Во втором — наблюдается злоупотребление только одним каким-нибудь ПАВ (бензин, алкоголь и др.). Ранее сосредоточение на одном наркотике обычно связано с недоступностью других, реже происходит произвольный выбор. Особенностью аддиктивного поведения является то, что оно по существу не является заболеванием. Медикаментозное лечение в этих случаях может быть направлено на детоксикацию, если в этом есть необходимость, а психотерапевтические приемы используются с целью психопрофилактики. Главным же при аддиктивном поведении авторы считают не медицинские, а воспитательные меры.

По степени прогредиентности развития А.В. Худяков (2003) выделяет два типа течения аддиктивного поведения: благоприятный (тразиторный) и неблагоприятный (прогредиентный) варианты. При благоприятном (транзиторном) типе течения ведущим критерием является социальный критерий частоты группового употребления ПАВ. При этом спиртное или иное психоактивное вещество выступают осознанным средством достижения прагматических целей несовершеннолетнего, поэтому АП выступает как копинг-поведение. При обучении другим (альтернативным) способам достижения цели потребность в ПАВ отпадает и транзиторный вариант АП редуцируется. При прогредиентном течении АП определяющим признаком является совокупность нарастающих по степени тяжести социальных, психологических и клинических критериев. При этом алкоголь или иное ПАВ становится ведущим мотивом потребления и отрывается от начальной мотивации. Социально-психологическими факторами, влияющими на формирование прогредиенткого типа течения аддиктивного поведения, являются: неполная семья; нарушенные отношения между ее членами, включая дефицит родительской эмпатии, отсутствие доверительных отношений с ребенком, воспитание по типу гипоопеки или противоречивой направленности родительских установок; преобладающий круг общении подростка с потребителями ПАВ в сочетании с различными формами девиаитного или криминального поведения; невозможность удовлетворить свои актуальные потребности в сочетании с отсутствием устойчивых позитивных увлечений, склонностью к азартным играм и неспособностью к организации досуга; ранние половые связи, негативное отношение к учебе.

Каждая мама обязана знать:  Дочь становится неуправляемой, когда появляется кто-то третий

Дискуссии по поводу феноменологии патологического влечения к ПАВ ведутся и за рубежом. «Концептуальным хаосом» называет область изучения зависимостей – аддиктологию Г. Шаффер (Shaffer, 1997). Как показали недавние исследования, часть специалистов (преимущественно более старшего возраста) понимают под аддикцией исключительно физическую зависимость от психоактивных веществ (ПАВ), в то время как более молодые специалисты рассматривают аддикцию более широко: как компульсивно-зависимое поведение (compulsive-habitual behavior) (Walters, Gilbert, 2000).

Сущность аддикции заключается в компульсивном поиске и приеме наркотика даже перед лицом негативных медицинских и социальных последствий, а не в синдроме отмены, настаивает A. Лешнер (Leshner, 1997). Из отечественных авторов такая точка зрения на аддикцию как на обсессивно-компульсивный феномен разделяется А.А. Портновым (2004) и И.Н. Пятницкой (2003). Психиатр психоаналитического направления Л. Вермсер (2000; С. 69) пишет, что «понятие «аддиктивное поведение» синонимично понятию тяжелой «компульсивности», в том смысле, что оно связано с внешними факторами и приводит к тяжелым и разрушительным для больного последствиям».

В.Б. Альтшулер (1994) рассматривает патологическое влечение к ПАВ как психопродуктивное расстройство. М.В. Винникова (2003), также трактует патологическое влечение к наркотику как психопатологический феномен, включающий идеаторный, аффективный и поведенческий компоненты. В.В. Чирко и М.В. Демина (2002) рассматривают патологическое влечение к наркотику как психопатологический феномен сходный с паранояльным бредом. Мы отмечали феноменологическое сходство патологического влечения при химических и нехимических аддикциях со сверхценной идеей (Егоров, 2004; 2006).

Ю.П. Сиволап (2006), признавая достаточную убедительность точек зрения на аддикцию как обсессивно-компульсивное расстройство и сверхценную идею, высказывает где-то компромиссное мнение, что аддиктивные расстройства представляют собой отдельный – аддиктивный – психопатологический регистр, принадлежат к сфере мотивационных расстройств и формируют особую нозологическую группу, которая включает зависимость от различных ПАВ и нехимические виды зависимости.

Основным диагностическим критерием всех видов аддикций («расстройств зависимого поведения») В.Д. Mенделевич (2003).считает наличие измененных состояний сознания в период реализации патологического влечения, которые феноменологически сопоставимы с «особыми состояниями сознания» и «сумеречным расстройством».

Короткое по форме, но слишком расширенное по сути определение аддикции дает A. Шаев (Shaef, 1987; Р. 18): «аддикция – это любой процесс, над которым мы не властны». Под это определение можно подвести большую часть психических и поведенческих расстройств. Автор поделила аддикции на две категории: субстанциональные аддикции (алкоголизм, наркомании, табакокурение, пищевые) и аддикции процесса (накопление денег, гемблинг, секс, работа, беспокойство и религия).

Д. Альтман с сотр. (Altman et al., 1996) вообще разводят понятия аддикции (addiction) и зависимости (dependence), определяя их следующим образом: аддикция ограничивается экстремальным или психопатологическим состоянием когда потерян контроль над употреблением ПАВ. Зависимость отражает состояние нужды в ПАВ, чтобы функционировать нормальным образом. Зависимость часто ассоциируется с толерантностью и симптомами отмены и с аддикцией, как она определена выше. Толерантность, возбуждение, синдром отмены и тяга являются симптомами, которые могут сопровождать зависимость.

В.В. Шабалина (2006) обращает внимание, что у наркозависимых отмечаются спонтанные речевые паттерны, имеющие смысл управления со стороны. На этом основании автор делает вывод, что ощущение управляемости со стороны является одним из признаков психической зависимости, личностно-поведенческим компонентом ее когнитивной структуры. При этом в статье не проводится никаких параллелей (хотя бы терминологических) с феноменом психических автоматизмов Г.Г. Клерамбо. Кроме личностно-поведенческого компонента зависимости автор выделяет также личностно мотивационно-ценностный компонент, который заключается в представлении об объекте зависимости как ценности, и личностный эмоционально-волевой компонент, выражающийся в представлении о непреодолимости влечения к объекту зависимости.

Не остались в стороне от попыток понять сущность аддиктивных расстройств и представители психоаналитического направления. Следует отметить, что работы психоаналитиков в области аддиктологии внесли существенный вклад в понимание психологических причин возникновения и становления зависимости. (см. Психопатология. 2000; Шайдукова, 2004).Современный психоанализ по отношению к аддиктивным расстройствам имеет определенную позицию, которую попытался сформулировать Э. Сэбшин (2000, С. 18): «Выдвинутое ранними исследователями-психоаналитиками предположение о том, что все случаи злоупотребления химическими веществами представляют собой регрессию на оральную стадию психосексуального развития, уступило место иной концепции, согласно которой большинство таких случаев имеет защитную и адаптивную функции. Использование химических веществ может временно . изменить регрессивное состояние, усиливая защиты Эго, направленное против мощных аффектов, таких как гнев, стыд и депрессия». Иными словами, зависимость от ПАВ можно рассматривать как адаптивное поведение, направленное на то, чтобы боль, вызванную аффектами, и на некоторое время повысить способность владеть собой и функционировать. Таким образом, именно психоаналитики первыми высказали идею о своеобразном «самолечении» аддиктивных пациентов с помощью ПАВ.

Егоров А.Ю. Перспективы лечения аддиктивных расстройств: теоретические предпосылки

Старшенбаум Геннадий » Аддиктология: психология и психотерапия зависимостей

Книга известного отечественного психотерапевта Г. В. Старшенбаума посвящена одной из наиболее актуальных проблем современной России — проблеме зависимостей. Многолетний опыт работы с пациентами, страдающими как химическими, так и эмоциональными зависимостями, позволяет автору проанализировать глубинные механизмы различных аддикций и на этой основе выделить новую клиническую дисциплину — аддиктологию, лежащую на стыке психиатрии, наркологии и сексологии. В книге дается детальное описание клинической картины, диагностики и терапии различных форм аддиктивного поведения, приводятся выдержки из историй болезни пациентов, успешно прошедших курс психотерапии по методике, разработанной автором.

Осторожно: привычка! Зависимости современного человека

Аддиктология: причины, лечение и профилактика зависимостей

По каким причинам сегодня чаще всего жители мегаполиса «подсаживается» на вредные привычки? Как могут «посодействовать» развитию зависимости родители и бабушки? Можно ли самостоятельно победить вредные привычки? На эти и другие вопросы ответила врач-психиатр, психотерапевт, психоаналитик, аддиктолог Ирина Голгофская.

Лекция Ирины Геннадьевны под названием «XXI век – век зависимостей» прошла в мае в ходе ярмарки «Город здоровья» в Новосибирском экспоцентре. Журналист портала «Сибмеда» побывала на мероприятии и подготовила статью по материалам лекции психотерапевта.

Чем аддиктолог отличается от нарколога?


Смысл относительно нового слова «аддиктология» нам, в общем-то, понятен: «аддикция» в переводе с английского означает «зависимость». Но чем же аддиктолог, то есть специалист, помогающий избавиться от пагубных привычек, отличается от того же нарколога? Как объясняет Ирина Голгофская, разница между наркологом и аддиктологом в том, что последний не пытается устранить проявления проблемы с помощью медикаментов, а разбирается с ней «изнутри». Иными словами, распознаёт психические механизмы, которые легли в основу зависимого поведения.

Кроме того, в отличие от нарколога, аддиктолог помогает справиться не только с зависимостью от алкоголя и наркотических средств, но и с так называемыми процессными зависимостями – игроманией, зависимостью от виртуальной реальности и даже зависимостью от работы и занятий спортом. При этом сегодня, по словам специалиста, об интернет-зависимости говорить уже не актуально – устройства для присоединения к глобальной сети в наши дни доступны даже маленьким детям, ведь Интернет стал неотъемлемой частью нашей повседневной жизни. Психотерапевт предлагает использовать более конкретное понятие, обозначающее проблему интернет-пользователей, – «виртуальная зависимость».

Личностные расстройства – причина зависимостей

Одной из главных причин зависимости Ирина Голгофская назвала наличие у человека такой патологии, как личностное расстройство. Сегодня, по словам специалиста, существует порядка десяти её разновидностей. Объединяет их одно: сложности в межличностных отношениях. Человек с личностным расстройством может быть успешен в профессиональном плане, при этом отношения с другими людьми у него зачастую «компенсируются» какой-либо пагубной привычкой.

Личностные расстройства – тоже понятие относительно недавнее. Его предшественник – так называемая психопатия: так называлось расстройство личности в 80-е годы прошлого столетия. Однако «психопатов», то есть людей с личностными расстройствами, было тогда гораздо меньше – в структуре психических отклонений их место занимали психозы (стремление уйти от реальности, вызванное активными подсознательными процессами) и неврозы (психические расстройства нервного происхождения).

Сегодня для больных психозами существует множество препаратов, блокирующих дофамин – «рычаг» замены окружающей реальности на вымышленную. Сейчас эти препараты известны каждому: нейролептики, транквилизаторы и антидепрессанты.

Нервные же патологии в наше время обратились в психосоматические заболевания. Распространённые нынче панические атаки – ни что иное, как вчерашние неврозы, преобразованные в телесные симптомы.

Так, львиную долю в структуре отклонений психики заняли «психопаты», или, согласно сегодняшней терминологии, – люди с личностными расстройствами. Ирина Геннадьевна привела несколько примеров личностных расстройств. Один из них – так называемая шизоидность. Обычно человек с расстройством этого типа отлично реализован в профессиональном плане, часто талантлив и нередко имеет признаки гениальности. Типичная аддикция «шизоидов» – чрезмерное употребление алкоголя. Именно крепкие напитки позволяют им справиться с нервным напряжением, вызванным тяготящей их необходимостью выстраивать взаимоотношения с другими людьми.

Другой пример – истероидное личностное расстройство. Людей с таким отклонением отличает то, что им важно, как они выглядят со стороны. По этой причине «истерики», как правило, не подвержены общественно порицаемым пристрастиям. В основном, они находят спасение от своих проблем в обильной еде, что часто приводит к такой патологии, как булимия – переедание с последующим избавлением от съеденного с помощью спровоцированной рвоты.

Те же, кто употребляет наркотические вещества, часто имеют асоциальное личностное расстройство. «Химия» для них – своеобразная замена социума, который они не хотят принимать по тем или иным соображениям. В социально приемлемом варианте люди с этим расстройством подвержены курению табака.

Люди перестали общаться

Поскольку личностное расстройство идёт рука об руку с наличием пагубной привычки, сегодняшние аддиктологи говорят о проблеме двойного диагноза, – то есть, по сути, диагноза у зависимого пациента два: расстройство личности и собственно зависимость.

Но, самое печальное, что сегодня этим патологиям в той или иной степени подвержены все городские жители, ведь проблемы с межличностными отношениями так или иначе имеет каждый обитатель мегаполиса. А ведь именно эти проблемы, как мы знаем, и лежат в основе личностного расстройства.

«У современного человека, безусловно, нарушены межличностные отношения, – говорит Ирина Голгофская. – Если ещё 20-30 лет назад люди бегали посмотреть телевизор к соседу – и дело было не в телевизоре, надо было пообщаться, – то сегодня что происходит? Даже если в семье варится один котёл на всех, каждый подошёл со своей тарелкой и ушёл к своему гаджету».

Каждая мама обязана знать:  Ребенок говорит, что больше не хочет расти

Причина личностных расстройств у жителей современных мегаполисов, по словам специалиста, часто кроется и в так называемой гендерной тревоге – хроническом нервном напряжении из-за несоответствия социальной роли потребностям, продиктованным биологией. Последствия этой, казалось бы, естественной сегодня ситуации более чем серьёзны: для того, чтобы заглушить бессознательное беспокойство, городские жители прибегают к «помощи» алкоголя, сигарет или работы на износ.

«Грубо говоря, мальчики у нас воспитываются, как девочки, а девочки, как мальчики, – поясняет Ирина Геннадьевна. – Мужчины сейчас семейные, творческие, коммуникабельные – а другого мужчины в мощном мегаполисе быть и не может. Девочкам же сегодня мамы говорят: на мужика надеяться не надо, хотя всего 30 лет назад им объясняли, что главное – правильно выйти замуж. В результате сегодня жители мегаполиса внутритравмированные. Это вызывает тревогу, это и есть личностное расстройство».

Недолюбленные дети и активные бабушки

Ещё один фактор, с которым специалисты связывают развитие зависимости, кроется в детстве пациента. А именно – в так называемом упрёке к матери, который возникает у человека в ранние годы и остаётся с ним во взрослом периоде.

«У всех нас в философском смысле есть упрёк к матери, – объясняет Ирина Геннадьевна. – Если утрировать, то он проявляется в вопросе: «Зачем ты меня родила в этот сложный мир?» Но в более-менее здоровой психике этот упрёк с возрастом трансформируется. Аддикт же «застревает» в своём упрёке к матери».

Причина такого «застревания», по словам специалиста, в том, что, будучи ребёнком, аддикт недополучает безусловной материнской любви. А это, в свою очередь, происходит из-за того, что современные мамочки всё чаще смещают акценты с материнства на социальную жизнь и – что врач назвала ещё более существенной проблемой – зачастую любят своего ребёнка меньше, чем собственную мать. Иными словами, проблема в инфантильности современной мамы, чему часто способствует её воспитание.

«Почему это произошло? Потому что раньше бабушка к 50-60 годам пятерых похоронила, пятерых подняла, ей дай бог выползти, носочки повязать, – говорит Ирина Голгофская. – Сегодняшняя 50-летняя женщина от одного-двух отряхнулась и думает: чего бы ещё поделать? И если внуки ей не подсунули сетевой маркетинг, кошек, собачек, она бессознательно начинает внедрять свой нереализованный материнский инстинкт в семью дочки или сына, превращая как сына, так и дочку в инфантильное существо».

Современная наука доказала: важно не столько химическое вещество или процесс, от которых зависит человек, сколько тот эффект, который достигается активацией гипоталамуса и дальнейшим всплеском эндорфинов в человеческом мозге. Этот эффект специалисты называют доминантой, понятие которой в науку о душе ввёл представитель русской школы нейрофизиологии Алексей Ухтомский.

Доминанты первой стадии есть у каждого из нас: ею может стать усиленное внимание к близкому человеку или любимому питомцу, к собственной машине или хобби. У женщин такой доминантой обычно бывает ребёнок до 18-20 лет. Всё это с медицинской точки зрения – норма. Не нормой является переход на другие стадии, что легко объяснить на примере алкоголя (кстати, в случае с алкоголем первая стадия доминанты – уже не норма).

Так, у человека, не имеющего патологической тяги к алкоголю, с похмелья не возникнет желания выпить в течение примерно пяти дней – организм будет идентифицировать спиртные напитки как яд.

«А первая стадия – это когда человек говорит: как вчера напиваться не буду, но бутылочку выпью, – объясняет Ирина Голгофская. – И вот так живёт у нас половина населения – с первой стадией алкоголизма. Никто лечиться, конечно, не идёт, потому что алкоголь в данном случае используется как антидепрессант».

Как победить зависимость?

Так как же избавиться от неугодной привычки? Согласно учению о доминанте, единственный способ справиться с доминантой патологической – взрастить новую доминанту. Например, заменить употребление пива походами в спортзал. Этот процесс, по словам специалиста, занимает 5-6 недель.

Уже на второй неделе любая мелочь создаст соблазн забросить полезную привычку. Это может быть, например, насморк, заставляющий проваляться на диване под предлогом болезни. А вот уже на 6-й неделе этот же насморк может пройти сам – таково будет непреодолимое желание поупражняться. Однако лучше всего, по мнению нейрофизиологов, создавать много положительных доминант первой стадии: немного Интернета, немного работы, немного хобби, немного любви.

Глава 1 современная аддиктология

Структура психических и поведенческих расстройств, с которыми приходится стал­киваться психиатрам, психотерапевтам и клиническим психологам в современных усло­виях, кардинально и стремительно изменяется. Существенно (особенно в амбулаторной консультативной практике) возрастает удельный вес поведенческих девиаций и рас­стройств, еще десять-пятнадцать лет назад казавшихся казуистикой и исключением для практической психиатрии и психологии. К ним можно причислить ненормальные пове­денческие стереотипы наркоманического, сексуального, религиозного или фанатично­го поведения, выходящую за рамки психологически и социально объяснимой склон­ность к азартным играм, патологическую страсть к воровству, интернет-зависимость, расстройства приема пищи и пр. Оценить в цифрах реальную распространенность пере­численных поведенческих расстройств и девиаций не представляется возможным, т. к. у специалистов отсутствуют традиции, знания и навыки их диагностики вообще и диффе­ренциальной в частности, а также теоретические обоснования терапии и коррекции. Кроме того, нередко пациенты с подобными проблемами оказываются вне поля зрения психиатрии и психологии.

Несмотря на поставленные перед психиатрией и психологией практикой и пациента­ми новые проблемы, эффективность и обоснованность помощи при широко распро­странившихся специфических поведенческих расстройствах оказывается незначитель­ной по сравнению с терапией известных и изученных симптомов и заболеваний — пси­хотических расстройств эндогенного и экзогенного происхождения, невротических и соматоформных, личностных и прочих традиционных психических нарушений. Можно утверждать, что психиатрия оказалась не вполне готовой к видоизменению структуры изучаемых проблем как в теоретическом, так и в практическом плане.

В связи с видоизменением структуры психических и поведенческих расстройств и девиаций на современном этапе возникла необходимость выделения новой области зна­ния — аддиктологии. К сфере ее основных интересов относится проблематика зависи­мых (аддиктивных) форм поведения как психологического, так и психопатологического уровня. Аддиктология является мультидисциплинарной наукой, системно и комплексно изучающей все формы и типы аддиктивного поведения, его механизмы, профилактику, терапию и реабилитацию пациентов/клиентов.

На данном этапе развития аддиктологии насущной проблемой следует признать изу­чение расстройств зависимого поведения (аддиктивныхрасстройств). Именно пси­хические и поведенческие нарушения, характеризующиеся доминантой зависимости («фетишезависимым поведением», по определению Б. М. Когана), составляют наиме­нее разработанную в теоретическом плане и резистентную к терапии группу. В МКБ-10 расстройства зависимого (аддиктивного) поведения не выделены в отдельную рубрику. Видимо, этот факт связан с тем, что до настоящего времени всерьез не ставился вопрос о сходстве и истинной коморбидности всех форм патологического аддиктивного поведе­ния, отсутствовали научные предпосылки для утверждения, что механизмы их формиро-

вания едины. Исследования проводились разрозненно, по каждой из форм девиаций отдельно, не велось комплексных, методически выверенных изысканий. Несмотря на это, результаты отдельных работ (Менделевич, 1998,2002,2003; Андреев, Ковалев, Буха-новский, Перехов, Бухановская, Дони, 2001; Дереча, 2001; Егоров, 2005) указывают на тог факт, что вероятность существования единых этиопатогенетических механизмов рас­стройств зависимого (аддиктивного) поведения высока.

Именно поиск доказательств существования этиопатогенетического единства и яв­ляется важной составной частью современной аддиктологии.

Классификация психических и поведенческих расстройств 10-го пересмотра выде­ляет и позволяет диагностировать следующие формы поведения, которые можно отнес­ти к зависимым:

F1Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления пси­хоактивных веществ:


. седативных и снотворных веществ;

. стимуляторов, включая кофеин;

F5Поведенческие синдромы, связанные с физиологическими нарушениями и физическими факторами:

F50 — расстройства приема пищи:

F55 —злоупотребление веществами, не вызывающими зависимости:

. средствами снижения кислотности;

. стероидами или гормонами;

. специфическими травами и народными средствами. F60.7 — Зависимое расстройство личности.

F63 — Расстройства привычек и влечений:

патологическая склонность к азартным играм (гемблинг);

патологические поджоги (пиромания);

патологическое воровство (клептомания);

F64расстройства половой идентификации:

• трансвестизм двойной роли.

F65расстройства сексуального предпочтения (парафилии):

F91.2 — социализированное расстройство поведения:

расстройство поведения, групповой тип;

воровство в компании;

F93.0 — тревожное расстройство в связи с разлукой в детском возрасте. F94.2 — расторможенное расстройство привязанности детского возраста. F98.4 — стереотипные двигательные расстройства.

Некоторые авторы (Бухановский, 2001) помимо перечисленных расстройств в каче­стве базового для формирования аддиктивного поведения называют обсессивно-ком-пульсивное нарушение; с нашей точки зрения, оно не может считаться не только базо­вым, но даже сходным с иными, зависимыми по ряду параметров отражающими извест­ные психопатологические закономерности. Обсессивно-фобическое расстройство не может быть причислено к группе нарушений с доминантой зависимости, во-первых, по причине его исключительно психогенного характера (оно входит в группу F42), во-вто­рых (и это главное), вследствие того, что расстройства зависимого поведения относятся к сфере психической патологии (pathos), а не к заболеваниям (nosos), тогда как обсес­сивно-фобическое расстройство не может считаться психической патологией в собствен­ном смысле слова.

Как показывает анализ приведенного выше списка поведенческих расстройств, ба­зовой характеристикой которых выступает зависимость — аддикция (от веществ, людей, пищи, секса, различных событий или явлений), и сравнение МКБ-классифицируемых форм с практикой, этот перечень объектов и субъектов зависимости не носит исчерпы­вающего характера. В практической психиатрии и психологии наряду с перечисленными часто встречаются такие поведенческие зависимости, в том числе патологического ха­рактера, как: фанатизм (религиозный, спортивный, музыкальный), парасуицидальное поведение (патологическое увлечение экстремальными видами спорта), «паранойя здо­ровья» (спортивная аддикция) и некоторые другие, приводящие к психосоциальной де­задаптации, но не нашедшие своего места в современной квалификации поведенческих расстройств.

Противоречивость современной классификации расстройств аддиктивного поведе­ния заключается еще и в том, что в некоторые рубрики МКБ-10 включены нарушения, проявления которых феноменологически неидентичны. К примеру, в рубрике F63 («рас­стройства привычек и влечений») гемблинг соседствует с пироманией и трихотиллома-нией. Подобное положение отражает переходный этап развития психиатрии и клиниче­ской психологии, время осмысления проблемы зависимостей. В связи с очевидной про­тиворечивостью ситуации можно предположить, что объединение расстройств привычек и влечений с иными формами зависимостей логично и обосновано. Видимо, следует обратить внимание на тот факт, что зависимости могут быть системными, т. е. охваты­вать все отношения (или их большинство) личности с окружением (наркомания, алкого­лизм, никотинизм, гемблинг, фанатизм), и элементарными, ограничивающимися узким кругом действий и поведенческих актов. Причем в рамках системных зависимостей про­исходит изменение ценностных ориентации личности, некоторая «деформация личнос­ти», тогда как при элементарных подобного не происходит. Не исключено, что элемен­тарные зависимости предшествуют системным (таких данных в литературе не было об-

Каждая мама обязана знать:  Мой ребенок стал бояться заходить в туалет

наружено), т. к. известны возрастные приоритеты зависимостей: патологические при­вычные действия характерны для детского, а аддикции — для подросткового возраста. Кроме того, можно предположить, что элементарные зависимости отражают психофи­зиологический, а системные — личностный уровень аддиктивного реагирования. Инте­рес представляет также коморбидность выделенных видов зависимостей.

Актуальными для развития психиатрии и клинической психологии, помимо пробле­мы выделения новой группы расстройств аддиктивного поведения и выявления единых механизмов их формирования, становятся следующие вопросы; 1) какие клинико-психо-патологические критерии следует заложить в основу диагностики расстройств аддиктив­ного поведения и их дифференциации с девиантными непатологическими формами зависимого поведения; 2) каковы механизмы формирования расстройств аддиктивного поведения — личностные, психогенные, экзогенные, эндогенные, смешанные; 3) суще­ствуют ли связи между девиантным аддиктивным поведением и расстройствами зависи­мого поведения, т. е. имеется ли континуум между нормой и патологией, или они сущно-стно различны как непсихотические и психотические нарушения; 4) соответствуют ли параметры аддиктивного поведения в рамках девиаций и расстройств известным харак­теристикам зависимой личности; 5) имеются ли корреляции между клиническими фор­мами аддиктивного поведения и личностно-характерологическим радикалом: 6) суще­ствует ли патогенетическая связь между выраженностью (глубиной) личностно-характе-рологических девиаций — от акцентуаций до личностных расстройств — и вероятностью развития расстройств зависимого поведения.

Пока вопросов в сфере науки о зависимом поведении (аддиктологии) больше, не­жели ответов. Однако любое серьезное учение отличается в первую очередь правиль­ностью и точностью формулирования проблемы.

Накопленные психолого-психиатрические знания в области отдельных расстройств, которые можно отнести к аддиктивным (сексуальных, наркологических, привычек и вле­чений), а также данные, полученные в процессе собственных исследований, изложен­ные в данной работе, позволяют предложить некоторые общие принципы выделения группы расстройств зависимого поведения (РЗП), наметить пути решения поставленных выше проблем и поиска ответов на сформулированные вопросы.

Учитывая тот факт, что в МКБ-10 отсутствует неприкладная характеристика зависи­мости, а приводятся лишь ее критерии в рубрике «Психические и поведенческие рас­стройства вследствие употребления психоактивных веществ», обратимся к описанным критериям с целью выявить их универсальность. К признакам синдрома зависимости относят: 1) выраженную потребность или необходимость. (принять вещество); 2) нару­шение способности контролировать начало, окончание и. дозировки (вещества); 3) фи­зиологическое состояние отмены; 4) признаки толерантности; 5) прогрессирующее заб­вение альтернативных интересов; 6) продолжение употребления, несмотря на очевид­ные вредные последствия.

Анализ большинства вышеприведенных параметров показывает, что, несомненно, можно обнаружить сходство, коморбидность всех клинических форм зависимостей. За­мена слов «употребление веществ» на словосочетание «фиксация внимания на видах деятельности или объектах» не меняет сути. Следовательно, можно предположить: это первое, что дает основание выделить группу расстройств зависимого поведения. Однако открытым остается вопрос о критериях дифференциальной диагностики патологиче­ского и непатологического зависимого (аддиктивного) поведения, нужен способ, по­могающий отличить расстройства от девиаций. Приведенные выше критерии не явля­ются абсолютными и не позволяют проводить эффективную дифференциацию.

Наиболее спорным и неоднозначным представляется понятие патологического вле­чения к чему бы то ни было, разграничения, к примеру, употребления психоактивных веществ и злоупотребления ими. Теория психиатрии и клинической психологии, к сожа­лению, не предоставляет каких-либо научных критериев для дифференциации этих поня­тий. В настоящее время нет серьезных диагностических указаний на то, в каких случаях непатологическое или физиологическое влечение (если таковое существует) сменяется патологическим. Продолжают использоваться нравственные или количественные под­ходы к решению данного вопроса. Под злоупотреблением (см. F1 и F55 по МКБ-10) подразумевается «употребление с вредными (. социальными и медицинскими) послед­ствиями». Для квалификации данного процесса используются указания на «хрониче­ское и неоправданное, связанное с ненужными затратами, употребление», что нельзя признать правомерным. В МКБ-10 отсутствует научно обоснованная регламентация оценки патологичности влечений. К примеру, критерии отличий патологической склон­ности к азартным играм, воровству, поджогам от непатологической содержат указания на «чрезмерность», «частоту», «повышенность интереса», «повторность», «отсутствие очевидных мотивов», «неспособность противостоять желанию». В сексологии к первер­сиям традиционно причисляют девиации на том основании, что «нетрадиционный путь становится единственным или доминирующим способом достижения сексуального удов­летворения», т. е. используется количественный принцип дифференциации качественно отличных явлений.

Сравнительный анализ различных клинических форм РЗП показывает, что сходный и, возможно, этиопатогенетически значимый диагностический критерий их патологич­ности (а значит, клинического уровня нарушений) — наличие эпизодов измененных со­стояний сознания при реализации зависимости. Результаты исследований сексопато­логов убедительно демонстрируют, что парафилии, которые можно отнести к расстрой­ствам зависимого поведения, в обязательном порядке включают в себя измененные состояния сознания в период попыток реализации оргастической разрядки (Ткаченко,1999). Сходные клинические проявления сопровождают религиозный фанатизм, социа­лизированное расстройство поведения, стереотипные двигательные нарушения в дет­ском возрасте, расстройства привычек и влечений. Следовательно, можно предполагать, что критерий измененных состояний сознания в период реализации зависимости играет основополагающую роль в диагностике данного расстройства. Феноменологически эти изменения проявляются «особыми состояниями сознания» и «сумеречными расстрой­ствами сознания». Известно, что механизмы данных расстройств сознания — либо орга­нические (наиболее часто эпилептического характера), либо психогенные, что может еще раз указывать на специфику сочетания данных факторов в происхождении зависи­мого поведения в целом.

Вопрос о признаках изменения состояния сознания является крайне сложным, по­скольку само понимание сознания противоречиво. Существуют десятки и даже сотни концепций сознания. Большинство авторов сходится в том, что измененные состояния сознания включают, как минимум, три разновидности: трансовые состояния (гипноз, самогипноз, ритуальный транс), особые состояния (сверхбодрствование, индуктивное, предсмертное) и состояние сна. Удачным и продуктивным следует признать обращение в ракурсе данной проблемы к исследованиям К. Ясперса о ясности и изменениях созна­ния, о которых мы указывали выше. По его представлениям, существует четыре фор­мальных признака сознания «Я»: 1) чувство деятельности — осознание себя в качестве активного существа; 2) осознание собственного единства: в каждый данный момент я сознаю, что я един; 3) осознание собственной идентичности: я остаюсь тем, кем был

всегда; 4) осознание того, что «Я» отлично от остального мира, от всего, что не является «Я». Следовательно, на основании отклонения хотя бы от одного из перечисленных при­знаков состояние сознания человека можно признавать измененным. И если у него об­наруживается одна из разновидностей зависимостей, а изменение сознания связано с ней или спровоцировано ею, то данный вид расстройства логично причислять к рас­стройствам зависимого поведения. Чаще других при зависимостях отмечается измене­ние или утрата чувства деятельности. При этом индивид не ощущает, что способен кон­тролировать собственное поведение. Он продолжает неадекватное (даже с его точки зрения, т. е. до определенной степени критически осмысляемое) действие, пытается ре­ализовать зависимость с целью «эмоциональной разрядки» (оргазма или снятия диском­форта) вопреки рациональному осмыслению поступка, прогнозированию его негатив­ных результатов и последствий.

Приведенный выше критерий преодотшости и непреодолимости зависимости может явиться еще одним критерием дифференциальной диагностики патологического и непатологического зависимого поведения. Его анализ упирается в проблему диффе­ренциации влечений и увлечений. Разница между понятиями «увлечение» и «влече­ние» заключается в том, что увлечение характеризуется осознанностью цели и мотива, интеллектуализированными эмоциями, его динамика непрерывна, а не приступообраз­на, оно не осуществляется импульсивно, а возникает лишь после тяжелой борьбы моти­вов; влечения же обладают противоположными характеристиками, однако при усиле­нии патологичности увлечений могут появляться признаки, сближающие увлечения с влечениями (Гурьева, Семке, Гиндикин, 1994).

Особое место в ряду аддикций занимают привычки и патологические привычные действия. Под привычкой понимается «образ действий, склонность, ставшая обычной и постоянной». Патологичность же привычек, как правило, основывается на социальной неодобряемости выбранной склонности (именно поэтому никотинизм или алкоголизм нередко обозначают «вредной привычкой»). Не вызывает сомнений тот факт, что мно­гие патологические привычки включают в себя свойства расстройств зависимого пове­дения (или являются ими) на основании как критерия непреодолимости влечения к вы­полнению какого-либо действия, так и критерия измененных состояний сознания в мо­мент реализации влечения. Дальнейшие углубленные сравнительные исследования могут пролить свет на связь между системными и элементарными зависимостями, на их сход­ства и различия.

Механизмы формирования зависимого поведения и коморбидности до настоящего времени остаются неясными. Высказываются взаимоисключающие точки зрения о роли церебральных, психогенных и личностных факторов в становлении данного вида пове­денческих расстройств. Наиболее активно проблема этиопатогенеза зависимостей пред­ставлена в работах, посвященных сфере парафилий и наркологии и отстаивающих точку зрения о значимости врожденных или приобретенных церебральных отклонений. Про­тивоположной точки зрения придерживаются психологи, изучающие гемблинг, интер­нет-зависимость, нарушения пищевого поведения, религиозный фанатизм и обнаружи­вающие личностные механизмы формирования девиаций поведения.

Вопрос о связи зависимого поведения и преморбидных личностных особенностей. в частности качеств зависимой личности, также остается открытым. Немногочисленные исследования связи зависимого поведения с характеристиками зависимой личности не позволяют до настоящего времени утверждать облигатность данной корреляции. Наши (Менделевич, 2002) теоретические и экспериментальные исследования типичных психо­логических параметров зависимой личности позволили уточнить их и считать сущност-

ными параметры, представленные далее: инфантильность, внушаемость и подражатель­ность, прогностическая некомпетентность, ригидность и упрямство, наивность, просто­душие и чувственная непосредственность, любопытство и высокая поисковая актив­ность, максимализм, эгоцентризм, яркость воображения, впечатлений и фантазий, нетер­пеливость, склонность к риску и «вкус опасности», страх быть покинутым. Этиопатогенез таких сущностных параметров до конца не изучен. Имеются указания и на психологи­ческий, и на психофизиологический механизм их формирования.

Таким образом, приведенный выше анализ ситуации в области состояния теории и практики аддиктологии показывает, что можно предполагать существование единого и универсального механизма патологического зависимого поведения. Видимо, в процес­се социализации и с участием врожденных и приобретенных церебральных отклонений происходит становление черт зависимой личности. Не исключено, что важную роль здесь играет обретение или необретение «опыта разлуки», возникающего в детском воз­расте, и некоторых психофизиологических механизмов, приводящих к инфантилизму, повышенной внушаемости и психической ригидности. Процесс же формирования кон­кретного клинического варианта расстройств зависимого поведения (наркотического, игрового, пищевого, сексуального, религиозного) во многом стихиен. Предположитель­но, зависимая личность создает каркас, на который нанизываются зависимости-фетиши. Они могут быть устойчивыми (монофеноменологичными) и неустойчивыми (полифе-номенологичными). Данные, представленные в этой работе, на наш взгляд, демонстри­руют несомненную коморбидность некоторых форм расстройств зависимого поведе­ния. Однако дальнейшие углубленные комплексные клинико-психопатологические, экспериментально-психологические, психофизиологические и нейрохимические иссле­дования позволят оценить, насколько обоснована точка зрения о необходимости выделе­ния особой группы расстройств зависимого поведения, объединенных единым этиопа-тогенетическим механизмом.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Воспитание детей, психология ребёнка, обучение и социализация