Идентичность приемного ребенка


Содержание

Семейная идентичность детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей 1370

Цель: изучение возможностей и условий для сохранения и укрепления семейной идентичности детей, проживающих в детских домах и интернатах с помощью программы «Семейная книга».

Основная гипотеза: показатели, указывающие на сформированность семейной идентичности, связаны с чувством психологической защищѐнности детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

В процессе работы основная гипотеза будет разбита на частные.

Гипотеза 1: чувство психологической защищѐнности наиболее развито у подростков, имеющих чѐткое представление о семейных ценностях, осознающих свою принадлежность к семейной группе.

Гипотеза 2: программа «Семейная книга» позволяет детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, восстановить свою связь с прошлым и осознать свою принадлежность к семейной группе.

Научная новизна. В результате проведѐнной работы будут получены новые данные об особенностях семейной идентичности у детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей и еѐ связи с чувством психологической защищѐнности. Также будут выявлены возможности программы «Семейная книга» при работе с данной группой детей.

Семейная идентичность – это ощущение принадлежности к семейной группе. Семейная идентичность формируется у детей на протяжении их нахождения в семье. Перенимаются стили родительского воспитания, образцы поведения и реагирования на разные жизненные ситуации, формируется представление о семейных ролях.

Важными компонентами, составляющими формирование семейной идентичности, являются материальные доказательства семейной жизни: альбомы с фотографиями, детские рисунки, игрушки, какие-либо вещи, передающиеся по наследству. Часто взаимодействие с этими объектами сопровождается рассказом родителей историй из раннего детства ребѐнка, общими воспоминаниями, что благотворно влияет на формирование чувства принадлежности к семье.

Ребѐнок, воспитывающийся в семье, в той или иной степени знает историю своего рода, имеет информацию о ближайших родственниках и в большинстве случаев поддерживает с ними связь.

Уровень сформированности семейной идентичности влияет на то, как человек в дальнейшем будет строить отношения с людьми и создавать собственную семью. В раннем возрасте закладываются основы для формирования привязанности, влияющие на все виды идентичности человека и его взаимодействие с окружающим миром. По мнению И.С. Кона: «…только непосредственная родительская ласка и забота могут обеспечить то эмоциональное тепло, в котором так нуждается ребенок, особенно в первые годы жизни» [3].

Н.Аккерман даѐт следующее определение семейной идентичности: «Семейная идентичность — это содержание ценностей, устремлений, ожиданий, тревог и проблем адаптации, разделяемое членами семьи или взаимодополняемое ими в процессе выполнения семейных ролей. Это эмоциональное и когнитивное «мы» данной семьи» [9]. У детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, отсутствует это «когнитивное мы». У них нет «шаблона», на который они могли бы ориентироваться, с помощью которого формируются нормы и ценности.

У детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, формирование семейной идентичности идѐт по искажѐнному пути. Зачастую это происходит по причине переживания того или иного вида насилия и материнской депривации. Кроме того, при попадании в детский дом в раннем возрасте у ребѐнка часто вытесняются негативные воспоминания, связанные с неблагополучным опытом жизни в семье – это своего рода защитная реакция. Таким образом, образ семьи либо отсутствует, либо является 16 неполным. В таких случаях необходимо проводить комплексную психологическую работу по созданию адекватного образа семьи у ребѐнка.

Для 56% детей, воспитывающихся в детских домах, семья является основной жизненной ценностью [10]. Тем не менее, представление о своей кровной семье имеет либо негативный оттенок, либо оно идеализировано. Это может быть объяснено нарушением эмоциональных связей, вызванном неблагоприятным стилем воспитания и нарушением привязанности. В то же время ребѐнок идентифицируется с семьѐй, перенимает стили поведения в семье, нормы, порядки и обычаи, в связи с чем зачастую происходит воспроизведение социального сиротства в следующем поколении. Можно выделить 2 больших группы детей по их отношению к своим родителям. Дети первой группы относятся к своим родителям негативно и больше всего не хотят быть похожими на них, стремятся к тому, чтобы не иметь с ними ничего общего и ни в коем случае не повторить их неблагоприятный опыт. Дети второй группы, напротив, очень любят и жалеют своих родителей, зачастую «меняются с ними ролями», считая что обязаны сделать всѐ, для того чтобы вернуть маму и папу на правильный путь (например, вылечить от алкоголизма, устроить на работу и проч.). Такие дети ищут встречи с родителями при любой возможности и часто самовольно покидают сиротские учреждения [2, 7].

Большой процент детей, проживающих в детских учреждениях, составляют сиблинги. Зачастую в детские учреждения попадают целые части многодетной семьи. Сохранение семейных связей между ними может явиться важным фактором в снижении риска воспроизводства социального сиротства в следующих поколениях. У сиблингов, в отличие от других детей-сирот, не имеющих братьев и сестѐр, есть стабильные и непрерывные связи между собой (в том случае, если они попадают в одно учреждение). Это позволяет сформировать привязанность и сохранить более адекватный образ семьи. Вклад сиблинговых отношений в развитие личности показан в психоаналитически ориентированных исследованиях и в системном подходе к работе с семьей (А.Адлер, М.Боуэн, С.Минухин, В.Тоумен).

Многие исследователи считают, что за формирование образа Я у детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, отвечают несколько иные механизмы, чем у детей, воспитывающихся в семье. Это связано с постоянной необходимостью приспосабливаться к условиям среды, в которых они развиваются. «Приспособленчество» является основной характеристикой данной группы детей [5, 6].

Жизнь в семье закладывает прочный фундамент для формирования ценностей, жизненных ориентиров, системы различных правил и установок. Всѐ это недоступно ребѐнку, воспитывающемуся в сиротском учреждении, поскольку условия учреждения зачастую не позволяют осуществлять индивидуальный подход к ребѐнку (в основном ведѐтся групповая работа), позволять ему принимать обоснованные и самостоятельные решения. В детском доме существует определѐнный и достаточно жѐсткий режим, несоблюдение которого ведѐт к разного рода санкциям, что, в свою очередь, негативно влияет на формирование самостоятельности и, как следствие, здоровой идентичности.

Потребность в привязанности, идентичность как основа благополучного развития ребёнка. Роль родителей и кровных родственников в жизни ребёнка.
статья на тему

Статья полезна для приёмных родителей.

Скачать:

Вложение Размер
Приемные родители 59 КБ

Предварительный просмотр:

Зильберс М.М. педагог-психолог высшей категории

Потребность в привязанности, идентичность как основа благополучного развития ребёнка. Роль родителей и кровных родственников в жизни ребёнка.

Идентичность . Иногда дети и подростки приходят в патронатные семьи, имея при себе совсем мало вещей. Эти вещи могут показаться вам совсем бесполезными, но для ребенка они могут являться единственным связующим звеном с его прошлым. Замещающим родителям желательно вести записи о времени проживания ребенка у них в доме сразу, с самого начала, для того чтобы ребенок мог вспомнить об этом периоде своей жизни после ухода из этой семьи. Рекомендуется создавать архив ценных для ребенка вещей, фотографий, рисунков, воспоминаний и т. д., пополняя его на протяжении всего времени патронатного воспитания. Все вышеперечисленное помогает решать одну из задач воспитания в замещающей семье — помогать детям и подросткам сохранять ощущение собственной идентичности. Это означает, что каждый взрослый должен проявлять особенную заботу об этом. Идентичность можно определить как знание того, из каких разных составных частей состоит наша личность, это принятие себя, с тем, чтобы довольно успешно продвигаться по жизни с ощущением собственной целостности. Ребенок с прочными привязанностями и сформированной идентичностью имеет гораздо больше шансов вырасти хорошим и счастливым человеком, чем ребенок, у которого привязанности не сформированы или его вынудили отказаться от них. Привязанность, типы «нарушенной привязанности». Причины возникновения, проявления и последствия эмоциональной депривации у ребёнка, оставшегося без попечения родителей. Привязанность — стремление к близости с другим человеком и старание эту близость сохранить. Глубокая привязанность к родителям способствует развитию у детей доверия к другими людям и одновременно — уверенности в себе. «Круг позитивного взаимодействия»: Если взрослый тепло относится к ребенку, привязанность будет крепнуть, ребенок будет учиться у взрослого положительному взаимодействию с другими, т. е. тому, как общаться и получать удовольствие от общения. Если взрослый безразличен или испытывает к ребенку раздражение и неприязнь, то привязанность формируется в искаженном виде (см. «Типы нарушенной привязанности»). Признание — это принятие ребенка как «своего», как «одного из нас», «похожего на нас». Такое отношение дает ребенку чувство сопричастности, принадлежности своей семье. В результате нарушений родительской заботы привязанность ребенка также развивается с нарушениями. Типы нарушенной привязанности: 1)Негативная (невротическая) привязанность — ребенок постоянно «цепляется» за родителей, ищет «негативного» внимания, провоцируя родителей на наказания и стараясь раздражить их. Появляется как в результате пренебрежения, так и гиперопеки. 2) Амбивалентная — ребенок постоянно демонстрирует двойственное отношение к близкому взрослому: «привязанность-отвержение», то ластится, то грубит и избегает. При этом перепады в обращении являются частыми, полутона и компромиссы отсутствуют, а сам ребенок не может объяснить своего поведения и явно страдает от него. 3) Избегающая — ребенок угрюм, замкнут, не допускает доверительных отношений со взрослыми и детьми, хотя может любить животных. Основной мотив — «никому нельзя доверять». Подобное может быть, если ребенок очень болезненно пережил разрыв отношений с близким взрослым и горе не прошло, ребенок «застрял» в нем; либо если разрыв воспринимается как «предательство», а взрослые — как «злоупотребляющие» детским доверием и своей силой. 4) Дезорганизованная — эти дети отказываются от привязанности в пользу силы: им не надо, чтобы их любили, они предпочитают, чтобы их боялись. Для первых трех групп детей требуется помощь приемных семей и специалистов, для 4-й— прежде всего внешний контроль и ограничение разрушительной активности.

Понятие «горя и потери» в жизни ребёнка. Стадии переживания горя . Психологические особенности и этапы процесса переживания горя, связанного с потерей семьи. Чувство горя, связанное с потерей, различно для каждого из нас, и мы выражаем нашу печаль по-своему. Во многих случаях процесс переживания горя принимает форму предсказуемых этапов. 1 . Потрясение и недоверие. Это может происходить и с ребенком, принятым в новую семью: его мир рухнул, а что его ждет — неизвестно. Для ребенка отчуждение от родной семьи начинается не в момент изъятия, а в момент помещения в приемную семью. Кроме того, дети начинают чувствовать себя отличающимися от обычных детей — тех, которые не лишились семьи. Осознание этого может проявляться по-разному. Этим, по-видимому, объясняется тот факт, что многие вновь принятые в семью дети начинают вести себя заметно хуже в школе и внезапно становятся мрачными и агрессивными. 2. Отрицание. На этой стадии ребёнок бессознательно не воспринимает потерю. Такой ребенок может быть послушен, даже весел, вызывая удивление у взрослых: «Ему все нипочем». Для вновь принятых в семью детей это может означать то, что они привыкают не выражать болезненные чувства, обращаясь к опыту прошлого. Они живут, изо всех сил стараясь не думать о том, что произошло, плывут по течению. Но такое состояние тянется недолго — либо последует «взрыв», когда переживания нахлынут, либо начнутся соматические и поведенческие проявления вытесняемых переживаний: рассеянность, частое впадание в прострацию, расстройство учебной и любой другой деятельности, требующей сосредоточенности и логики (глобальные расстройства внимания и интеллектуальные нарушения — «аффект тормозит интеллект»), капризы и слезы «без повода», ночные кошмары, расстройства желудочно-кишечного тракта и сердечной деятельности и т. п. 3. Стадия гнева и смешения чувств. Эта стадия характеризуется появлением эмоций. Дети испытывают следующие эмоции, причем, иногда все сразу. а) Тоска. Это чувство может вызвать у детей стремление увидеться с членами родной семьи и повсюду их разыскивать. Нередко утрата обостряет привязанность — и ребенок начинает идеализировать даже тех родителей, которые обращались с ним жестоко. б) Злость. Это чувство может проявляться против чего-то определенного или быть самодовлеющим. Дети могут не любить себя, порой даже ненавидеть, потому что они были отвергнуты оставившими их родителями, несчастливой судьбой и т. д. Они могут гневаться на «предавших» их родителей. На «разлучников» — милицию и детский дом, которые «вмешались не в свое дело». Наконец, на приемных воспитателей — как на узурпаторов родительской власти, которая им не принадлежит. в) Депрессия . Боль потери может вызвать чувство отчаяния и потерю уважения к себе. Помогая принятому в семью ребенку выразить свою печаль и понять ее причины, патронатные воспитатели помогают ему тем самым преодолеть состояние стресса. г) Вина. Это чувство отражает реальное или предполагаемое отвержение или обиду, причиненную потерянными родителями. Ребенок в попытке осмыслить ситуацию ошибочно принимает ответственность за происшедшее на себя. С другой стороны, он может также чувствовать вину из-за собственных чувств, например, из-за того, что он любит приемных родителей и наслаждается материальным комфортом, в то время как его родители живут в бедности. д) Тревога . Принятый в семью ребенок может бояться отвержения приемными родителями. Или испытывать иррациональный страх за свое здоровье и жизнь, также за жизнь приемных воспитателей и/или родных родителей. Некоторые дети боятся, что родные родители разыщут их и заберут, — в тех случаях, когда ребенок сталкивался с жестоким обращением в родной семье, а к новой семье искренне привязался, и т. д. В целом в период адаптации к приемной семье и свыкания с потерей поведение ребенка характеризуется противоречивостью и неуравновешенностью, присутствием сильных чувств (которые могут подавляться) и расстройством учебной деятельности. Обычно адаптация происходит в течение года. На протяжении этого периода воспитатели могут оказать существенную помощь ребенку, и это послужит «цементом», скрепляющим новые отношения. Что могут сделать замещающие родители: Определенность: ребенку важно знать, что будет дальше, какие порядки в том месте, куда он попал. Постарайтесь заранее рассказать ребенку о других членах вашей семьи, показать их фотографии. Покажите ребенку его комнату (либо часть комнаты), его кровать и шкаф, куда он может сложить личные вещи, объясните, что это — его пространство. Спросите, хочет ли он теперь побыть один или вместе с вами. Старайтесь все время кратко, но внятно рассказывать ребенку о том, что будет дальше происходить: «Сейчас мы покушаем и ляжем спать, а завтра еще раз посмотрим квартиру, сходим погулять во двор и в магазин». Утешение: если ребенок подавлен и проявляет другие признаки горя, постарайтесь мягко обнять его, и скажите о том, что вы понимаете, как грустно расстаться с теми, кого любишь, и как бывает тоскливо в новом, незнакомом месте, но так грустно ему будет не всегда. Подумайте вместе, что могло бы ребенку помочь. Важно: если ребенок расплакался — не останавливайте его сразу. Побудьте с ним вместе, и через некоторое время успокойте: если слезы есть внутри, лучше их выплакать. Физическая забота: узнайте, что любит ребенок из еды, обсуждайте с ним меню и по возможности учитывайте его пожелания. Последите, чтобы ночью в коридоре горел ночник, и если ребенок боится темноты — то и в его комнате тоже. Укладывая спать, посидите с ребенком подольше, поговорите с ним, подержите за руку или погладьте по голове, если возможно — подождите, пока уснет. Если ночью вам кажется, что ребенок, даже не маленький, плачет — обязательно зайдите к нему, но не включайте свет, чтобы не смутить. Тихонько посидите рядом, попробуйте поговорить и утешить. Малыша можно просто обнять и даже остаться с ним на ночь (в первое время). Важно: будьте внимательны, если ребенок напрягается от физического контакта, выразите свое сочувствие и заботу просто словами. Инициатива: инициируйте положительное взаимодействие с ребенком, проявляйте первыми внимание и заинтересованность его делами и чувствами, задавайте вопросы и выражайте тепло и участие, даже если ребенок кажется равнодушным или угрюмым. Важно: не ждите ответного тепла сразу. Воспоминания: ребенок может захотеть поговорить о том, что с ним было, о своей семье. Важно: отложите, если возможно, свои дела на потом или выделите специальное время, что бы поговорить с ребенком. Если его рассказ вызывает у вас сомнения или смешанные чувства, помните: ребенку важнее быть внимательно выслушанным, чем получить совет. Просто подумайте, что мог переживать ваш ребенок тогда и что он чувствует во время разговора с вами, и посочувствуйте этому. Памятные вещи: фотографии, игрушки, одежда — все это связывает ребенка с прошлым, является материальным воплощением значительной части его жизни. Важно: каждый ребенок, переживший разлуку или утрату, должен иметь что-то на память, и недопустимо выбрасывать это, тем более без его согласия. Помощь в организации дел: дети часто чувствуют себя растерянными в новом месте и при таких серьезных изменениях в своей жизни. Вы можете обсуждать и планировать их дела вместе, давать им конкретные советы по поводу какой-либо деятельности, писать записки памятки и т. д. Важно: поддерживать ребенка, если он злится на себя за свои промахи: «То, что происходит с тобой — нормальная реакция на ненормальные обстоятельства», «Мы справимся» и т. д. В характере вашего приемного ребенка могут быть черты, про которые вы смело, можете сказать: «Это уже не его горе, а мое!». Пожалуйста, помните: исправить все срезу нельзя. Сначала ребенок должен привыкнуть к вам, принять изменения в своей жизни, и только потом он будет меняться сам.

По теме: методические разработки, презентации и конспекты

Родительское собрание на тему: Роль компьютера в жизни ребёнка. Санитарные нормы работы детей за компьютером. Влияние компьютера на здоровье детей.

Влияние матери на формирование идентичности ребенка в русле психодинамического подхода

Сегодня идентичностью обозначают целый спектр феноменов раннего детства, когда в сознании ещё отсутствует ясное различие субъекта и объекта. Метафорически под идентичностью понимаются позитивные и негативные образы, фантазии и чувства младенца относительно своего слияния с матерью. В определённом смысле идентичность можно рассматривать как достижение ребёнка, ребёнку нужно перейти в эту стадию, прежде чем будут возможны межличностные процессы привязанности и разлучения. Позволяет это сделать мистическая партиципация, состояние неполной идентичности. [1]

Карл Густав Юнг считал, что младенец находится в состоянии идентичности со своими родителями, прежде всего с матерью. Таким образом, младенец разделяет психическую жизнь своих родителей, не обладая почти ничем своим, во всяком случае, в его распоряжении остаётся немногое.

Юнг настаивал на существовании врождённого состояния «первоначальной идентичности», архетипической способности входить в состояние идентичности. Говоря грубо, без существования безмерной близости невозможны никакие личностные привязанности, как и не может быть разлучения без существования предыдущей привязанности. Юнг использовал понятие идентичности и для того, чтобы объяснить существующие взаимосвязи между психикой и материей, в чём сам он был искренне убеждён.

Мелани Кляйн придерживалась мнения, что вместе с отношением ребенка сначала к матери и вскоре к его отцу и другим людям происходят те процессы интеграции, которым я придаю такое большое значение в моей работе. Ребенок, инкорпорировав своих родителей, чувствует их живущими внутри его тела определенным образом, которым воспринимаются глубокие бессознательные фантазии, — они, в его уме, “внутренние” (“internal” or “inner”) как я назвала их. Таким образом, внутренний мир, строящийся в бессознательном ребенка, соответствует его реальным переживаниям и впечатлениям, которые он получает от людей и внешнего мира, все же изменяется его собственными фантазиями и импульсами. Если это мир людей, преимущественно живущих мирно друг с другом и с Эго, он влечет за собой внутреннюю гармонию,
безопасность и интеграцию.[2]

Так же в своей книге: «О наблюдении за поведением младенцев» она писала о том, что ребенок связывает получаемое им удовлетворение в равной мере и с самой пищей, и с объектом, эту пищу дающим. Заметные признаки объектного отношения на этой ранней стадии, в сочетании с удовлетворением, которое ребенок получает от пищи, являются хорошим предзнаменованием, говорящим
в пользу того, что и будущие отношения с людьми и общее эмоциональное развитие младенца должны протекать нормально.

Идеи, высказанные Дональдом Винникоттом, английским психоаналитиком, педиатром и детским психиатром о переходном объекте, описывают этот этап развития объектных отношений таким образом: Ребёнок нуждается в объекте, который на время разлуки с матерью создаёт иллюзию её присутствия или, по крайней мере, её успокаивающих и защитных функций.
Переходный объект служит защитой от тревоги. Винникотт полагает, что феномен переходного объекта, то есть иллюзорного опыта на границе между внешним и внутренним миром, начинает появляться в период от 4 до 12 месяцев, намеренно оставляя такой широкий интервал. Понятно, что этот реальный предмет обозначает грудь (или маму). Он обогащает ребёнка опытом символизации и предшествует умению адекватно оценивать реальность, то есть различать фантазию и реальность. Винникотт называет объект переходным, потому что, в отличие от внутреннего объекта, не не подвержен магическому контролю ребёнка.[3]

Хорошая мать активно приспосабливается к потребностям ребёнка, и в самом начале, адаптируясь к ребёнку на все сто процентов, мать создаёт иллюзию того, что её грудь является частью ребёнка. Материнская грудь находится как бы под его магическим контролем. Хорошая мать обеспечивает ребёнку эту иллюзию, а затем постепенно разрушает её. Стопроцентное приспособление к нуждам младенца постепенно ослабевает. Чем старше ребёнок, тем больше его возможности справляться с тревогой и фрустрацией. Наиболее фрустрирующая ситуация для младенца – это уход мамы. Справляться с уходом мамы малышу помогает переходный объект.

Когда мать оставляет ребёнка одного на короткий срок, он испытывает тревогу и одновременно – пробуждение умственной активности и чувствительности. Он использует объект для сосания или другого аутоэртического удовлетворения, а также погружается в фантазии и мечты о маме, припоминая её и переживая иллюзорно вновь. В младенчестве эта переходная область необходима для возникновения связи между ребёнком и внешним миром, и только хороший материнский уход на ранней критической стадии делает эту связь надёжной и прочной. Если всё идёт хорошо, заключает Винникот, опыт переживания фрустрации помогает ребёнку постичь, что внешние объекты реальны.[4]

Когда сильное приспособление к потребностям ребёнка неоправданно затягивается, младенец обнаруживает себя в волшебном мире, где внешние объекты ведут себя идеально и никогда не разочаровывают его. Он развивается в галлюцинаторном, а не в реальном мире любимых и ненавистных объектов. Только неполная адаптация к потребностям ребёнка делает объекты реальными и развивает способность младенца выражать отношение к внешней реальности, адекватно оценивать её и думать о ней.

Х.Лихтенштейн, считает «первичную идентичность» структурой личности, как эго в традиционном психоанализе, сформированной в процессе самых ранних взаимоотношений между ребенком и его первым ухаживающим лицом. Мать в ранних симбиотических отношениях с ребенком выполняет функцию зеркального отражения ребенка и его потребностей, фантазий и действий на уровне не зрительного, а осязательного и обонятельного восприятия. В этом зеркале, с точки зрения Х.Лихтенштейна, смутно возникает не первичный объект любви ребенка, а контуры его собственного образа, «отражающие бессознательные побуждения матери по отношению к нему».
Этот образ ребенка, который он видит в реакциях матери в то время когда мир
ребенка еще не делим на «Я» и «не-Я», Х.Лихтенштейн и
называет «первичной идентичностью ребенка» (primary identity).

Эта первичная идентичность значительно отличается от самовосприятия в том смысле, к которому мы привыкли. Она скорее образует «рамки отношений», сформированных межличностной ситуацией матери и ребенка, в которых чувство Я возникает в форме «внутреннего восприятия». Близкий ребенку Другой становится тем зеркалом, в котором становящейся личности возвращается ее пока еще смутный образ, в свою очередь позволяющий ей воплощаться во все большую определенность.

Неспособность матери воспринимать потребности ребенка, ошибочное и
нестабильное реагирование на ранние проявления его поведения ведут к тяжелым нарушениям развития Я. Эти нарушения называют (по Фрейбергеру)
прегенитальными расстройствами, связанными с созреванием.

Современный психоаналитик В. Лейбин пишет о том, что в современной психоаналитической литературе широко распространена точка зрения, в соответствии с которой многие психические заболевания связаны с отделением ребенка от матери в раннем возрасте. Значительная часть психоаналитиков считает, что сопровождаемое прекращением эмоциональных связей отделение младенца от матери не только вызывает у ребенка чувство незащищенности и порождает переживания горя, но и способно привести к крайнему проявлению враждебности или депрессии.

Краткое по времени отделение ребенка от матери вызывает ухудшение его психического состояния, которое может быть устранено в случае последующего восстановления соответствующих эмоциональных связей между ними или своевременного терапевтического лечения. Психические последствия длительного отделения ребенка от матери могут оказаться необратимыми, приводящими к тяжелым психическим заболеваниям и даже к летальному исходу.

Н.Н. Клепиков, преподаватель Московского института Психоанализа пишет о том, что объектные отношения существуют с самого начала жизни. Ребенок в первое время жизни не воспринимает себя отдельно от матери, не разграничивает внутренний мир и внешний, Я и не-Я. Мать и ребенок образуют
психосоматическое единство, они живут в диадном симбиозе. Мать воспринимается как часть собственного тела, само тело не имеет четких границ.

Джойс Макдугалл, современный фрацузский психоаналитик, писала об «одном теле на двоих», исследуя динамику психосоматических пациентов. Только постепенно при тесном эмоциональном и телесном контакте с матерью ребенок воспринимает свои потребности и соматические функции и обретает осознание собственного тела.

Вывод, который можно сделать из всех этих рассуждений, формулируется следующим образом: в процессе ухода за любым ребенком, с самых первых дней его жизни и на всех последующих этапах, терпение и понимание со стороны матери переоценить невозможно.

  1. Юнг К.Г. Психология бессознательного.М.: «Канон», 1994.
  2. Кляйн М. Некоторые теоретические выводы, касающиеся эмоциональной жизни ребёнка /Психоанализ в развитии. Сборник переводов. Екатеринбург, 1998., с. 59-107.
  3. Винникотт Д.В. Маленькие дети и их матери / Пер. с англ. Н.М.Падалко. М.: Независимая фирма «Класс», 1998, 80 с.
  4. Винникотт. Семья и развитие личности. Мать и дитя. Екатеринбург, 2004. — С. 400

Приемные подростки. Как им живётся?

Глория Хохман, Анна Хьюстон (Gloria Hochman, Anna Huston).
Перевод Натальи Ран.

Большинство родителей испытывают тревогу за своего ребенка, когда он или она достигает подросткового возраста. А если малыш, который был милым и послушным, станет мрачным и неуправляемым? А вдруг их сын, такой независимый и самостоятельный в прошлом, попадет под дурное влияние сверстников? Или дочь, отдававшая предпочтение традиционному стилю в одежде, перекрасит волосы в пурпурный цвет?

Родители приемных детей, ставших подростками, беспокоятся еще сильнее, их одолевают сотни вопросов. Возникнут ли у ребенка проблемы с идентичностью? Пересилит ли чувство отверженности ощущение безопасности и комфорта? Является ли поведение ребенка отражением внутреннего смятения, связанного с его прошлым? Каждый из этих вопросов ведет к более широкой постановке проблемы: влияет ли усыновление на прохождение ребенком подросткового периода?

На эти вопросы не существует простых ответов. Лишь несколько исследований проводили сравнение психологического состояния приемных подростков и их сверстников, живущих в биологических семьях. Некоторые из авторов пришли к выводу, что усыновление не накладывает видимого отпечатка на поведение подростка.

Другие же исследователи полагают, что приемные тинейджеры чаще своих ровесников испытывают различного рода проблемы. Ученые расходятся во мнениях относительно того, в какой степени родители, «климат» в семье и природный темперамент подростка влияют на возникновение у него тех или иных трудностей. Однако есть два положения, с которыми согласны все специалисты.

  • Усыновление – неотделимая часть истории ребенка и этот факт нельзя игнорировать.
  • Приемные подростки могут успешно противостоять трудностям своего развития и преодолевать их.


В процессе развития дети, с одной стороны, чувствуют на себе направляющую руку взрослых, а с другой стороны, стремятся быть независимыми. Уже младенцы приобретают некоторую свободу, учась ползать, а затем ходить. Когда малыш подрастает, он обретает способность выражать свои желания и мнения – сначала знаками и лепетом, а позднее – с помощью слов.

В шесть лет дети стремительно поглощают информацию, непрерывно задавая вопросы. Они уже в состоянии думать о том, что родители отказались от них, бросили, что они их больше не любят. Детям часто причиняет боль разница между реальностью и их фантазиями. В то же время, если они посещают дошкольные учреждения, они переживают чувство отчужденности от детей, живущих с биологическими родителями, тем самым ограничивая свой круг интересов и число друзей.

Внутренняя жизнь детей обретает форму где-то между шестью и одиннадцатью годами. Постепенно ребята начинают расширять свои горизонты и принимать участие в различных мероприятиях вне дома. Это может оказаться трудным временем. Детям нужно укреплять чувство причастности к своей семье, одновременно приобретая новые навыки и знания, необходимые для независимого существования. Неудивительно, что к началу подросткового периода стремление сформировать идентичность порой заставляет их чувствовать себя подавленными и приводит к труднообъяснимому и иногда критическому поведению.

Типичное поведение подростка

Подростковый возраст – тяжелый период и для ребенка, и для его семьи. Физические аспекты подросткового возраста – скачок роста, развитие груди у девушек, ломающийся голос у юношей – очевидны и проявляются быстро, в то время как умственное и эмоциональное развитие может растянуться на годы.

Самая главная и самая трудная задача для подростка – сформировать свою собственную идентичность, и сделать это совсем не так просто, как кажется на первый взгляд. Это значит, по мнению специалистов по усыновлениям Кеннет У. Уотсон и Мириам Райтц (Kenneth W. Watson, Miriam Reitz), что тинейджеры должны определить свои жизненные ценности, верования, половую идентификацию, выбрать карьеру и постараться правильно оценить свой внутренний потенциал.

При формировании идентичности большинство подростков примеряют на себя множество различных судеб. Они пробуют, оценивают и затем отказываются от десятков ролевых моделей. Они критически изучают свои семьи – некоторых родственников идеализируют, других не принимают во внимание. Они относятся с недоверием или, наоборот, цепко держатся за семейные ценности, традиции, идеалы и религиозные верования. Иногда подростки обладают огромным самомнением; иногда они не чувствуют опоры под ногами и им кажется, что они абсолютно никчемные люди. Сегодня они думают так, а завтра их мнение меняется на сто восемьдесят градусов. В конечном счете, они сталкиваются с необходимостью ответить на главные вопросы: Кто я? Что я собой представляю?

Подростки остро ощущают, что они переросли рамки своих семей. Они ищут способы продемонстрировать свою независимость и часто принимают ценности, верования и поведение своих сверстников или знаменитостей, которыми они восхищаются. Даже если они пытаются провести черту между собой и своей семьей, за этим зачастую стоит простое желание выглядеть, одеваться и вести себя так же, как их друзья.

Однако тинейджеры все еще зависят от своих родителей и порой они мечутся, то пытаясь наладить отношения с семьей, то замыкаясь в себе. «Родители должны понимать, — пишут Джером Смит и Франклин Мирофф (Jerome Smith, Franklin Miroff) в книге «Ты наш ребенок: Опыт усыновления» (You’re Our Child: The Adoption Experience), — подросток прежде всего ребенок, взрослым его можно назвать только с точки зрения физиологии. Эмоционально он так же зависим от родителей, как и раньше».

Возникновение разногласий между родителями и детьми никого не удивляет. Подростки жаждут независимости, хотя они не знают, с каким количеством свободы они смогут справиться. Родители хотят, чтобы их дети продвигались к самостоятельности, но зачастую неохотно перестают контролировать их. Тинейджеров пугает будущее, а взрослые беспокоятся о том, кем станет их сын или дочь.

Подростки ломают голову над проблемами сексуальности, их привлекают романтические отношения. Родители волнуются о том, чтобы их дети не ошибались в выборе партнеров и друзей. Зачастую они не знают, какой дать совет, или в какую форму его облечь.

Такого рода напряжение обычно характеризует отношения родителей с подростками. Тинейджеры, попавшие в семью через усыновление, сталкиваются с рядом дополнительных проблем.

Усыновление и подростковый период

Усыновление усложняет воспитание подростка. Приемным тинейджерам требуется экстра поддержка в разрешении проблем, которые имеют для них большое значение – формирование идентичности, страх быть отвергнутыми, вопросы контроля и независимости, чувство отчужденности, повышенный интерес к прошлому.

Идентичность

Формирование идентичности, вероятно, представляет для приемных подростков большую трудность – ведь у них две пары родителей. Отсутствие информации о биологических родителях может заставить их задаваться вопросом о том, кто же они на самом деле. Им бывает очень трудно выяснить черты сходства и различия между ними, биологическими родителями и усыновителями.

Приемных подростков интересует, кто передал им их характерные черты. Порой они хотят получить сведения, которые их приемные родители не в состоянии дать: Откуда у меня талант художника? Был ли кто-нибудь в моей биологической семье маленького роста? Каковы мои этнические корни? Есть ли у меня братья и сестры?

Шестнадцатилетняя Дженнифер объясняет: «Я пыталась понять, что я хочу делать в жизни. Но у меня в голове все перепуталось. Я не могу спланировать свое будущее, если я ничего не знаю о своем прошлом. Это все равно, что начинать читать книгу с середины. Моя большая семья с двоюродными братьями и сестрами, тетушками и дядюшками только усиливает ощущение, что я совершенно одинока в моем положении. Эти вопросы никогда не волновали меня раньше. А теперь, я не могу объяснить по каким причинам, но я чувствую себя марионеткой без ниточек, и это ужасно».

Некоторые подростки начинают злиться на приемных родителей, чего никогда не бывало прежде. Они ставят им в вину даже то, что усыновители помогли им привыкнуть к статусу приемного ребенка. Дети замыкаются в себе, иногда чувствуют, что им нужно находиться как можно дальше от дома, чтобы найти свою собственную индивидуальность.

Страх оказаться без семьи

Джейн Шулер (Jayne Schooler), специалист по усыновлениям из Огайо, автор книги «Как сказать правду вашему приемному или фостерскому ребенку: Значение прошлого» (Telling the Truth to Your Adopted or Foster Child: Making Sense of the Past), пишет, что приемные подростки, как правило, бояться покидать дом усыновителей. Уход из дома пугает большинство тинейджеров, но приемных детей он пугает еще больше, поскольку они уже пережили однажды потерю родителей.

Семнадцатилетняя Каролина, усыновленная в младенческом возрасте, четко представляла себе свое будущее. Ей предложили спортивную стипендию, чтобы она играла в хоккей на траве за университет штата, и она планировала сделать карьеру педагога. Ее родители были рады помочь дочери перейти на следующую ступень ее жизни. Однако в середине последнего школьного семестра возникли неожиданные проблемы. Каролина начала пропускать уроки, «забывала» делать домашние задания. Она много времени проводила одна в своей комнате. Когда родители упоминали о колледже, она убегала к себе и громко хлопала дверью.

Сначала отец и мать были озадачены. Но вскоре они забили тревогу, поскольку оценки девочки резко ухудшились, а ее характер изменился не в лучшую сторону. Они уговорили дочь посоветоваться с другом семьи, практикующим психологом. Несколько месяцев терапии помогли понять, что девочку пугал отъезд из дома и утрата привычной обстановки. Она боялась, что если она будет далеко, родители забудут о ней. Она боялась, что потеряет свой дом, и ей некуда будет возвращаться. И, кроме того, все это уже однажды произошло с ней.

По предложению родителей Каролина решила отложить свои планы на год. Она продолжала посещать консультации психолога, чтобы справиться с проблемами, блокирующими ее развитие.

Супруги Бадэ из Филадельфии – родители двадцати детей, восемнадцать из которых были усыновлены. Они видят некоторые различия в том, как ведут себя в подростковом возрасте их родные и приемные дети. «Сейчас, когда нашим биологическим детям 12 и 14 лет, — говорит Сью Бадэ, — они уже говорят о колледже… о том, чем они будут заниматься, когда вырастут… Они не могут дождаться того времени, когда покинут наш дом! Наши приемные дети вели себя совсем иначе. Казалось, им действительно трудно было представить себя независимыми людьми. Они, похоже, еще боялись потерять чувство защищенности, которое давала им семья».

Проблемы контроля

Напряженные отношения между родителями, которые не хотят отказаться от контроля за ребенком, и подростком, жаждущим независимости, — отличительный признак подросткового периода. Это напряжение может быть особенно сильным в приемных семьях, где усыновленные подростки чрезвычайно остро чувствуют, что все решения в их жизни принимал за них кто-то другой: родная мать решила отдать их на усыновление; приемные родители решили принять их в свою семью. Родители часто мотивируют свои действия беспокойством, что их дети предрасположены к асоциальному поведению – особенно если биологические родители подростка употребляли наркотики или страдали алкоголизмом.

Родителей тревожит также просыпающаяся сексуальность детей. Что если их ребенок будет проявлять сексуальную активность, дочь забеременеет или сын станет отцом ребенка, а вдруг они заболеют СПИДом? Приемные девочки часто испытывают особенное беспокойство относительно сексуальности и материнства. С одной стороны, у них есть усыновительница, в большинстве случаев, не способная иметь собственных детей, а с другой стороны, есть биологическая мать, которая родила ребенка, но решила не воспитывать его самостоятельно. Как приемные родители могут помочь дочери разобраться с этой ситуацией?

Из-за одолевающих их страхов многие приемные родители натягивают вожжи именно тогда, когда их детям хочется большей свободы. «В глазах подростков это выглядит так: Вы не доверяете мне, — говорит Энн МакКейб (Anne McCabe), специалист по адаптационному периоду из Tabor Children’s Services, Филадельфия, частный семейный психотерапевт, специализирующийся на работе с приемными семьями. — Это сильно влияет на уровень доверия между родителями и детьми».

МакКейб советует родителям и детям объединиться и вместе обсудить такие важные сферы жизни, как школа, помощь по дому, выбор друзей, способы провождения свободного времени, время прихода домой. Усыновителям и подростку нужно попытаться прийти к соглашению по каждому вопросу. Можно заранее установить систему поощрений за аккуратное следование установленным правилам и систему наказаний, к которым вправе будут прибегнуть родители, если ребенок нарушит договор. Безусловно, право голоса имеют обе стороны.

Чувство непричастности к семье

Подростки, выросшие с биологическими родителями, легко обнаруживают в себе черты сходства с другими членами семьи. Они могут сказать: «Свою музыкальность я унаследовала от бабушки…», или «Мой папа тоже рыжий…», или «У нас в семье все носят очки». Приемные дети не имеют таких маркеров, и, фактически, им часто напоминают, что они отличаются от своих друзей, живущих в биологических семьях.

Это чувство «непричастности» часто начинается с внешности. Все дети, как правило, напоминают одного из родителей или кого-то из родственников. Приемные же подростки не имеют сходства ни с кем из членов своей семьи. Друзья, замечающие: «Ты так похожа на свою сестру!», часто заставляют приемного ребенка острее осознавать свой «особый» статус, даже если он или она действительно имеет внешнее сходство с сестрой. Иногда приемные тинейджеры и не поправляют друзей, говорящих о внешнем сходстве. Это легче, чем потом отвечать на десятки вопросов: А кто твои настоящие родители? А как они выглядят? А почему они отдали тебя?

«Люди, отмечающие семейное сходство, на самом деле хотят сказать, что ребенок перенял манеры и повадки родителей, — говорит МакКейб. – В некоторых семьях это становится общей шуткой. В других — сильно влияет на психическое состояние ребенка».

Дети, усыновленные людьми другой расы (межрасовое усыновление), в подростковый период острее, чем раньше, чувствуют отчуждение по отношению к семье. Они ощущают очевидную физическую разницу между ними и их усыновителями и стараются объединить свои культурные корни и представления о собственной личности. Некоторые приемные подростки порой сомневаются в том, действительно ли они настоящие члены этой семьи, следовательно, у них возникает беспокойство по поводу их будущего.

Приемные родители могут помочь детям, прошедшим через интернациональное усыновление, почувствовать свою причастность к семье, уверив их, что их семья связана с другими взрослыми и детьми того же этнического происхождения, что и их ребенок. Усыновителям следует объединить обе культуры, сделать культуру ребенка частью жизни всей семьи. Нужно чаще говорить о расовой и культурной принадлежности ребенка, но не допускать, чтобы подобные замечания исходили от посторонних. Чтобы увеличить чувство общности с семьей у приемного подростка, принадлежащего к той же расе, что и его усыновители, но внешне сильно отличающегося от них, взрослым необходимо найти черты, объединяющие всех членов семьи. При случае уместны такие высказывания: «В нашей семье все любят долго спать в выходные» или «Папа и ты — вы оба фанаты «Роллинг Стоунз», вы сведете меня с ума».

Связь с прошлым необходима

По мере взросления приемные подростки больше думают о том, какой была бы их жизни, если бы они не были усыновлены или если бы они оказались в другой семье. Они часто интересуются, кем бы они стали в иных обстоятельствах. Потребность примерять на себя различные варианты судьбы у них очень сильна. В дополнение ко всем возможностям, которые предоставляет им жизнь, приемные подростки думают о тех шансах, которые они уже потеряли.

Практически все подростки, испытывающие чувство потери, хотели бы обладать большей информацией о своей биологической семье. Иногда они стараются найти дополнительные сведения о своей медицинской истории. Были ли среди его родственников аллергики? Страдал ли кто-нибудь заболеваниями сердца? Был ли у кого-нибудь рак? Семнадцатилетняя Шейла, у которой внезапно и без видимой причины появилась сыпь на коже, интересуется, не было ли такого же заболевания у ее биологических родственников. Восемнадцатилетний Кристофер читает все статьи о генетической природе психических заболеваний, потому что его беспокоит вопрос, а вдруг перепады настроения у него — показатель маниакально-депрессивного синдрома, унаследованного от кого-то из биологических родственников. Салли, 15 лет, говорит: «Людям, выросшим в биологических семьях, очень важно понимать, какой вакуум образуется вокруг человека, который ничего не знает о своих корнях. Не важно, что я много разговариваю об этом с родителями, я все равно не могу в полной мере выразить ту пустоту, которая меня окружает».

Одни тинэйджеры хотят найти своих родителей. Другие говорят, что они были бы признательны, если бы просто могли получить доступ к медицинской информации.

Если ребенок был усыновлен в старшем возрасте

Проблемы, встающие перед подростками, усыновленными не в младенческом возрасте, еще более сложны. Часто такие дети подвергались насилию или были заброшены, жили в нескольких фостерских домах или переезжали от одних родственников к другим, прежде чем нашли постоянную семью. Они испытывают более интенсивное чувство потери, часто страдают от сильно заниженной самооценки. Кроме того, такие подростки, как правило, имеют серьезные эмоциональные и поведенческие трудности, как результат раннего прерывания процесса привязанности к взрослым. Неудивительно, что эти дети с трудом могут доверять усыновителям – ведь взрослые, с которыми им пришлось столкнуться в первые годы жизни, по разным причинам не откликались на их эмоциональные потребности.

Подростки, усыновленные в старшем возрасте, приносят с собой воспоминания о своей прежней жизни. Для них важно, чтобы им позволили сохранить эти воспоминания и делиться ими. Родители таких тинейджеров должны быть готовы к тому, что им и детям может потребоваться профессиональная помощь для построения и поддержания здоровых семейных взаимоотношений.

Когда родителям пора беспокоиться? Что они могут сделать?

Приемные подростки переживают чрезвычайно сильные эмоции, многие из которых связаны с их усыновлением. Практически на каждого ребенка статус приемного накладывает определенный отпечаток. Чувство отверженности, формирование идентичности, потребность в контроле вовсе не являются следствием плохого воспитания со стороны усыновителей.

Если подросток решил найти своих биологических родителей, нет необходимости считать это проблемой. Эти поиски говорят о том, что ваш ребенок просто испытывает острую потребность в информации о своих биологических корнях. «Одно из заблуждений усыновителей, — говорит Маршалл Шехтер (Marshall Schechter), доктор медицины, почетный профессор университета Пенсильвании, занимавшаяся детской и подростковой психиатрией, — заключается в том, что они думают, будто это они своими действиями натолкнули своих детей на мысль о поисках биологических родителей. А это, как правило, не так. Каждый человек хочет знать, что он является частью какой-то семьи. С развитием генетики ученые обнаруживают, что многие таланты или черты характера имеют генетическую основу. Поэтому усыновителей не должно удивлять, что подростки, сосредоточенные на формировании идентичности начинают задумываться о своих корнях».

Более вероятно, что у подростка возникнут серьезные проблемы, «если родители настаивают, что приемная семья ничем не отличается от обычной семьи», — говорит Кеннет Кёрби, доктор философии из департамента клинической психиатрии Нортвестерской университетской школы медицины в Чикаго. Подростки знают, что это не так. Им легче, когда родители с пониманием относятся к их интересу к своим генетическим корням и позволяют им выражать свои чувства: печаль, ярость и страх.

Следующие образцы поведения, скорее всего, являются показателями того, что подросток борется с проблемами, связанными с усыновлением:

  • обвинения в несправедливом сравнении с биологическим ребенком;
  • новые проблемы в школе, такие, например, как неспособность сосредоточить внимание на предмете;
  • внезапное предубеждение по отношению к неизвестному;
  • проблемы со сверстниками;
  • эмоциональная закрытость, отказ делиться переживаниями.

Если стиль вашей семьи – открытость в общении, вполне вероятно, что вы справитесь с этими трудностями без профессиональной помощи. Читайте книги, посещайте семинары, проводимые агентствами по усыновлению. Запишитесь в группу поддержки приемных родителей, где можно почерпнуть полезные сведения. Национальный информационный центр по усыновлениям (National Adoption Information Clearinghouse) поможет вам связаться с группой поддержки в вашем регионе. Группы поддержки существуют также и для приемных подростков.

Если же вы в прошлом испытывали дискомфорт, затрагивая в разговорах с ребенком тему усыновления, начать сейчас все заново будет довольно трудно. «Начинать беседовать с ребенком на эти темы нужно, когда ребенок еще достаточно мал, — говорит Мэри Лу Эдгар (MaryLou Edgar), специалист по усыновлениям из Вилмингтона. – В противном случае, ваши дети поймут, что вам неудобно говорить об этом. Это как разговоры о сексе. Поговорить об этом один раз, когда ребенку исполнилось 12 лет, недостаточно». Но тем не менее, даже если беседы об усыновлении не имели места ранее, родителям можно попробовать проявить инициативу сейчас, когда ребенок достиг подросткового возраста, советует Эдгар.

Многим помогает обращение к психотерапевту, специализирующемуся на работе с приемными семьями. Организации приемных семей, агентства по усыновлению в вашем округе, а также Национальный информационный центр могут помочь подобрать квалифицированного специалиста.

В любом случае, вы должны обратиться к специалисту, если заметили следующие явления:

  • употребление наркотиков или алкоголя;
  • резкое снижение оценок или участившиеся пропуски школьных занятий;
  • отдаление от семьи и друзей;
  • стремление к риску;
  • попытки самоубийства.


Если усыновление – часть проблемы, открытое обсуждение трудностей, с ним связанных, увеличит шансы на эффективное лечение. Взрослым, понимающим, что их дети имеют две пары родителей, и не уязвленным этим фактом, скорее всего, удастся создать благоприятную обстановку для подростков, которая заставит их делиться своими чувствами. «Дети очень рано начинают понимать, о каких вещах их родителям говорить неприятно, и каких тем они избегают, — говорит МакКейб. – Сохранение секретов требует много энергетических затрат. Когда проблемы усыновления обсуждаются свободно, в семье гораздо меньше барьеров».

«Есть видимая разница в том, как подростки воспринимают себя, когда у них есть информация о биологических семьях – этническое происхождение, способности, образование или просто даже когда они знают, как выглядели их родители, — говорит Марси Гриффен (Marcie Griffen), консультант Hope Cottage Adoption Services из Далласа, штат Техас. – Знание о том, почему их отдали на усыновление, помогает им выработать правильную самооценку».

Сью Баде понимает, что ее дети испытывают потребность в общении с биологическими родителями. Она и ее муж Гектор согласны, что открытость чрезвычайно важна, чтобы все участники триады (приемный ребенок, усыновители и биологические родители) чувствовали себя комфортно. Если дети хотят найти своих родственников, супруги Бадэ стараются помогать им в этом. Недавно они отыскали мать Флоры, Сью Энн, Абели и Георга. Флора, тринадцати лет, никак не могла расстаться с фантазиями о том, что мать собирается вернуться за ними, чтобы они «могли жить счастливо и после». Сью и Гектор убедили женщину помочь Флоре забыть об этих фантазиях. Родная мать объяснила девочке, почему она и ее братья и сестры были отданы на усыновление. Сью Энн была благодарна за возможность получить ответы на некоторые вопросы, но мальчики не хотели иметь ничего общего с родной матерью. «Я говорю всем детям, что их семьи сделали все, что могли, — говорит Сью. – Биологические матери – отнюдь не монстры, а реальные люди, имеющие право на ошибку».

Низкая самооценка и никаких авторитетов: с какими проблемами сталкиваются приёмные родители подростков

Если посмотреть на воспитанников московских детских домов, то в основном это дети старше 11–12 лет или дети с особенностями развития. Маленькие дети достаточно быстро уходят в семьи. Мы поговорили с психологом Инной Пасечник про подростков-сирот, их основные трудности и то, как с таким ребёнком вести себя приёмной семье.

Насколько охотно семьи соглашаются взять под опеку подростка?

Подростков стали усыновлять чаще. Появляются семьи, которые прямо говорят: «Мы берём только подростков. Нам интересно, мы видим своё призвание в том, чтобы помогать детям именно этого возраста». Однако есть и другая история: в Москве семье, которая берёт одномоментно 5 подростков и/или детей с особенностями здоровья, выдают жильё. Это было придумано для того, чтобы «непопулярные» дети (подростки и дети с ОВЗ) тоже могли попасть в семью.

При этом у таких проектов всегда есть очень мощная обратная сторона: люди берут детей, не очень представляя, с кем они, грубо говоря, связались. Именно поэтому в нашем фонде организованы специальные курсы для тех, кто уже прошёл школу приёмных родителей и планирует пригласить к себе жить или уже воспитывает приёмного подростка. Мы рассказываем про особенности детей этого возраста, побывавших в сиротской системе, и тонкостях выстраивания отношений с ними.

Какие страхи есть у потенциальных родителей подростка?

Самый главный заключается в том, что ребёнок придёт и скажет: «Вы мне никто, и вы мне не указ. Я буду жить так, как я жил до этого, или так, как я мечтал жить, но у меня не было возможности, потому что я был в детском доме». Страх того, что ребёнок будет жить параллельной жизнью и не считаться с родителями. И у семьи не будет возможности с ним договориться, чтобы он приходил в определённое время, выполнял обязанности по дому, прикладывал усилия к учёбе и так далее.

Родители представляют себе какого-то монстра, который совсем в них не заинтересован и видит только возможность вырваться из детского дома

Иногда такое реально случается, но всегда очень важна фигура родителя. Если он сразу начинает выстраивать отношения, то ребёнок, который заявляет: «Я приехал и буду делать что пожелаю», всё равно начинает ценить возможность быть с семьёй.

А насколько они оправданны?

Во-первых, упущена практически целая жизнь. По крайней мере, основные периоды, когда ребёнку проще чем-то помочь и что-то в него вложить. Мы получаем человека, у которого практически всё школьное образование «в пролёте». У него нет опыта близких и тёплых отношений. Грубо говоря, ни одна задача детского возраста не выполнена, а подросток будет вот-вот выпускаться из школы и сдавать экзамены.

Скажем прямо, в нашей культуре сдал ребёнок экзамен или нет — это оценка качества родителя. При этом сам ребёнок не очень заинтересован в том, чтобы вкладываться в учёбу. Она волнует в первую очередь родителей. В результате и шансов выпустить ребёнка с нормальным аттестатом мало, и конфликт по поводу учёбы становится реальной угрозой для отношений.

Во-вторых, у приёмных родителей нет возможности стать для подростка безусловным авторитетом. С ним уже надо договариваться, искать точки соприкосновения. Нужно приложить больше усилий: быть гибким, мобильным. Взгляд должен быть незашоренным, ко многим вещам желательно относиться проще, опять же не упираться в учёбу, каким бы страшным ни казалось не сдать экзамены. Всё это нужно, чтобы искать пути для компромисса, выстраивать отношения.

При этом требуется устойчивость как эмоциональная, так и в собственных убеждениях, чтобы подросток видел силу родителя. Он должен стать для него по-человечески интересным и вызвать уважение.

Прямое проявление силы (наказания, агрессия) плохо работает, потому что эти дети видели в жизни гораздо больше насилия, чем среднестатистический человек

Ещё среди минусов можно назвать ожидания. Кажется, что ты берёшь уже взрослого человека, с которым можно договариваться, потому что у него есть голова на плечах. Он заявлен как пятнадцатилетний, но эмоциональное развитие у него, например, как у шестилетнего. То есть, с одной стороны, у него уже «бомбанули» подростковые истории, а с другой стороны — остаётся чудовищная эмоциональная незрелость. Вы то имеете дело с подростком, который сопротивляется, то с ребёнком, которому надо дать возможность прожить его детские этапы. Помощь таким детям — это вечный баланс между уважением к их мнению, эмоциональным вкладом как в маленького ребёнка и удержанием собственного авторитета.

Зато с подростками действительно интересно, с ними можно поговорить. У них уже есть какой-то свой взгляд на вещи, и это приятно. Они благодарны не как маленькие дети, которые обнимают и рвутся целоваться. Они говорят глубокое и осознанное «спасибо». Это не «телячьи нежности», а скорее некий инсайт и восторг, которые дорогого стоят.

Среди воспитанников детских домов есть как дети с опытом жизни в семье, так и без него. Чем отличается работа с ними?

У них есть существенное различие. Во-первых, ребёнок, который жил до этого в семье и чувствовал заботу родителей, знает, что такое любовь взрослого. У него больше готовности воспринимать её от других, благодаря этому могут быстрее сложиться отношения. С другой стороны, у них гораздо острее проходят внутренние конфликты, связанные с тем, что они любят своих кровных родителей и никак не могут допустить любовь к себе другого взрослого. У детей, которые не жили в семье, нет острого проживания потери значимого взрослого.

Честно говоря, отказные дети более «деревянные» — их отогревать нужно дольше. Они с самого рождения учатся не чувствовать боль, поэтому их эмоции гораздо глубже спрятаны и они все избегают привязанности. Они привыкли ни на что не рассчитывать, быть отстранёнными — и это не форма речи, это происходит на самом деле. И это не потому, что они плохие. Просто для выживания нужно было приспособиться.

А каким проблемам больше подвержены сироты-подростки?

У детей из детских домов практически нет ни одного фактора защиты. Эти факторы возникают, когда в семье есть тёплые и поддерживающие отношения. Они формируют самоценность (знание «хорошо, что я есть») и понимание ребёнком его зон успеха («есть области, в которых я достаточно хорош»). При этом у таких детей гораздо раньше появляется доступ к тем же наркотикам и алкоголю. Взяв под опеку 12-летнего подростка, вы можете получить человека, который уже курит, пьёт и вообще всё попробовал. Быстро справиться с его зависимостями не получится. Нужно постепенно вести его к тому, чтобы он отказался, например, курить.

У детей-сирот низкая самооценка, часто есть убеждённость в том, что они «плохие»

Нередко они плохо учатся, за что их гнобят, поэтому в школе они тоже идут к тем, кто примет их в любом случае — в дурную компанию. У них напрочь отсутствует вера в себя. Они боятся любых сложностей и заранее уверены, что не поймут материал и не справятся. Решать их проблемы гораздо сложнее, потому что они не готовы так легко их преодолевать. В этом смысле они будут менее мотивированы и не станут стараться, как домашние дети.

Подростков кидает от потребности к близости до полного неприятия человека, который о них заботится. При этом у таких детей очень много непрожитых травматических ситуаций (потеря родителей, смерть, насилие). Когда они начинают сближаться и говорить об этом, им необходима бездна внимания. Не у всякого взрослого хватит ресурса, чтобы всё время подкармливать этого душевно не удовлетворённого «кадавра». В какой-то момент родитель устаёт кормить его бесконечной поддержкой, эмоциями и теплом. Тогда подросток начинает говорить о том, что теперь-то он точно никому не нужен, и впадает в депрессию.

Какие основные проблемы могут возникнуть у подростков-сирот

1. Плохое понимание собственной идентичности

Беда в том, что подросткам из детских домов очень тяжело выстроить свою идентичность, потому что у них нет представления о самих себе и ресурса для этого. Наша идентичность строится на основе представлений о своей семье. Если взять условную семью, где мама — научный сотрудник, а папа —профессор, то ребёнок понимает свой уровень развития, какие в его семье ценности и к какому, грубо говоря, социальному слою он может себя отнести. Таким образом подросток понимает, в какую сторону ему двигаться.

Ребёнку из детского дома трудно выстроить позитивную идентичность, потому что его представления о родителях, как правило, непривлекательные. Мы сейчас рассматриваем наиболее частую ситуацию: когда ребёнка изъяли, потому что его родители были зависимы от психоактивных веществ. В такой ситуации у подростка, соответственно, будет представление, что он сын нехороших людей.

Есть и другая ситуация — когда ребёнок придумывает небылицы о родителях вроде: «Моя мама индийская принцесса, её украли разбойники, а вообще-то она, конечно, хотела за мной вернуться». На такие представления тоже очень трудно опираться, потому что реального человека за этим не существует.

Идентичность ребёнка складывается и из того, что о нём говорят взрослые. «Ты хорошо рисуешь, а ещё нам очень нравится, когда ты поёшь песни или рассказываешь стихи» — это маленькие крупицы, которые позволяют постепенно что-то про себя понимать. Однако наша система детских домов устроена так, что воспитатель не даёт обратной связи ребёнку, а только регулирует его поведение.

Проблема даже не в том, что в детских домах не хватает персонала, а в том, что он необученный

Работники зачастую не знают, как выстраивать отношения с ребёнком, а некоторые, наоборот, считают, что воспитатель должен быть нейтральной фигурой. То есть он не должен вообще ни к кому и никак относиться. Часто они считают, что с ребёнком не надо выстраивать отношений, потому что «он ко мне привяжется, а я же ему никто». В итоге ребёнок растёт в вакууме. Он не может опираться ни на одного из взрослых, формируя представление о себе.

2. Размытые ценности

У ребёнка из детдома очень смазаны представления о ценностях — о том, что такое хорошо и что такое плохо. Часто это связано с тем, что он сталкивался с жестоким обращением с раннего возраста. А раз мораль формируется в опоре на взрослого, то ребёнок начинает думать, что это нормально. Ему никто не объясняет, что так делать неправильно. Ребёнок уверен, что физическое и сексуальное насилие, а также оскорбления — это нормальная часть отношений между людьми. В итоге либо они сами начинают допускать насилие по отношению к другим, либо позволяют так относиться к себе.

3. Отсутствие веры в себя

Эти дети совершенно не верят в себя, потому что они сталкиваются с большим количеством неудач, в том числе в школе. Безусловно хорошо, что ребёнок из детского дома попадает в общеобразовательную школу. Таким образом он включён в жизнь людей с другим жизненным опытом, но оказывается, что дети из детдомов часто не тянут школьную программу. Дети, столкнувшиеся с жестоким обращением и находившиеся в стрессовой ситуации в раннем возрасте, плохо развиваются. Это связано с устройством нашего организма.

Мозг — это бонус, который дан человеку. Если все ресурсы уходят на выживание, то кортизол, гормон стресса, фактически останавливает интеллектуальное и физическое развитие. Дети уже в младшей школе сталкиваются со своей неуспешностью, и никто не помогает им так, чтобы это было эффективно. Недостаточно просто делать с ними уроки или, что ещё хуже, требовать от них этого. Необходимы специальные психологические и педагогические занятия, а их не предоставляют в нужном объёме.

В результате дети быстро убеждаются в том, что ни на что не годятся. Вырастает подросток, который полностью уверен в своей бесполезности и заранее поставил на себе крест. В итоге он ищет простые пути адаптации в жизни, и тут стоит вспомнить, что плохие компании не дремлют.

4. Неправильное психосексуальное развитие

Не стоит забывать, что подростковый возраст связан с телесными изменениями и, как следствие, с психосексуальным развитием. Дети, оказавшиеся в детском доме, часто подвергаются сексуальному насилию и испытывают ужасный эмоциональный голод. Часто выходит так, что им подсовывают секс как способ удовлетворить этот голод.

Ребёнку говорят, что это выражение любви со стороны взрослого, нормальная форма взаимоотношений между людьми. Хотя это чистой воды враньё, ведь отношения между людьми прежде всего строятся эмоционально.

Дети сталкиваются с сексом до того, как они для этого созрели. В результате мы получаем людей, которые всё знают про секс, но ничего не знают про отношения

Дальше их легко использовать, и они очень легко используют других. Но это не даёт эмоционального насыщения, а чем его меньше, тем больше они пускаются во все тяжкие.

В итоге вырастает человек, который не знает, кто он, и совершенно не имеет опор, а это означает, что его можно в любой момент склонить в любую сторону. Такие люди мыслят себя исключительно в моменте и не могут выстраивать долгосрочных планов. И, к сожалению, они не умеют различать тех, кто к ним искренне хорошо относится и выстраивает эмоциональные отношения, а кто их просто использует.

Есть ли различия между проблемами, возникающими у мальчиков и девочек

Единственное, пожалуй, ключевое различие между ними — это то, как они будут выстраивать отношения с отцами и с матерями. Зависит, конечно, от истории жизни ребёнка. Однако обычно мужская фигура — более опасная, потому что дети в детских домах практически с мужчинами не взаимодействуют. Они чаще сталкивались с насилием со стороны мужчин. Этот аспект одинаков для мальчиков и для девочек, но мальчик всё-таки должен в большей степени ориентироваться на мужскую фигуру. Поэтому, возможно, ему потребуется больше времени на то, чтобы наладить контакт с человеком, который может быть его отцом.

У девочек есть немного другая история, связанная с более выраженным сексуализированным поведением по отношению к мужчинам. Происходит это из-за того, что основная задача ребёнка, который приходит из детского дома, — взять всё под контроль. У девочки есть шанс добиться этого за счёт того, что она пытается соблазнить отца. Когда она понимает, что попытки не увенчались успехом, она может попробовать очаровать мальчиков где-нибудь вовне, тем самым добиваясь ощущения своей значимости. Закончиться это может тем, что впоследствии она будет доверять больше им, чем родителям.

Как подросток-сирота может справиться с проблемами материнской и семейной депривации

Когда мы говорим слово «депривация», то оперируем термином, который объединяет всё: дефицит эмоционального контакта, сформированную небезопасную привязанность, недостаток внешних впечатлений. И мы вынуждены гасить все эти дефициты, связанные с представлениями об окружающем мире, стоимостью денег, отношениями между людьми, ответственностью, эмоциональным общением.

Если говорить про пункт обогащения представлений об окружающей среде, то тут всё более-менее понятно. У ребёнка этого не было — значит, ему надо просто всё показывать и рассказывать. Если речь идёт про восстановление эмоционального баланса и выстраивание паттерна привязанности, то рассчитать в этом месте силы почти невозможно. Связано это с тем, что мы почти никогда не знаем, насколько травмирован каждый конкретный ребёнок.

Получается, что взрослый, который имеет дело с таким подростком, должен его бесконечно эмоционально кормить и одновременно предъявлять определённые требования в соответствии с возрастом. Мы не можем 14-летнего запихнуть обратно в первый класс. Мы всё равно обязаны как-то соответствовать государственным требованиям. С другой стороны, если мы переключаемся на попытки сделать так, чтобы ребёнок соответствовал этим требованиям, то мы упускаем эмоциональный контакт. Когда мы его упускаем, то получается, что мы не делаем самой важной работы по восстановлению его эмоциональный сферы.

Каждая мама обязана знать:  Важно! Чем грозит отмена обязательной сертификации вакцин
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Воспитание детей, психология ребёнка, обучение и социализация