Ребёнок думает о смерти

Что делать, если ребенок часто задумывается о смерти?

У тети ребенок частенько размышляет о том, что будет после смерти, задает им вопросы о том, что не умрут ли они. Что делать в этом случае? Вести ребенка к психологу? Малышу 8 лет.

Мой ребёнок (5лет) тоже поднимал эту тему и даже любит порассуждать по этому поводу.

Ничего страшного, психолог не нужен. Это — вопрос, который задаёт себе каждый человек.

У детей до 14 — 16 лет открыт чистый интуитивный канал — они всё детство находятся на «прямой связи» с Тонким Миром (нашей колыбелью).

В этом смысле, дети всегда мудрее взрослых, которые являются продуктами нашего материального мира.

С возрастом, низкие вибрации физического интеллекта подавляют подсознание и сверхсознание и канал закрывается, хотя он снова может открыться в течении жизни.

Естественно, дети знают о том, что мы живём не один раз, что мы встречались раньше и встретимся ещё множество раз. Более того, мы сами выбираем в каком окружении родиться в следующий раз.

В этом ключе мы с ребёнком и разговариваем. Дочка это понимает и вполне удовлетворяется такими объяснениями. Это, кстати, косвенно подтверждает что мы на правильном пути.

Очень хорошо помню себя даже в более нежном возрасте, чем ваша родственница. Началось всё после похорон кого-то из соседей, а в то время похороны носили «показательный» характер: гроб ставили у подъезда для прощания, затем его несли по улице до похоронных автобусов. Очень меня это впечатлило, и я стала очень много думать о том, что будет после смерти, а что будет, когда не станет дедушки/бабушки/мамы/папы/брата. и даже меня. Почему-то боялась, что меня похоронят живую. Много думала, много плакала, во сне преследовали кошмары. до тех, пока бабушка не взяла меня с собой на кладбище (оно находится в черте города) на семейную могилу. А там — тишина, спокойствие, много зелени, птички поют. Она со мной там же и поговорила и кой-чего объяснила четырёхлетнему ребёнку. но знаете, как рукой после этого сняло. Может быть, нужно просто доброе, спокойное и мудрое слово родного человека. а кто это будет: врач-психолог или близкий человек, решать, мне кажется, нужно родителям!

«Ребенок стал часто говорить о смерти»

Сыну почти четыре, и он в последнее время часто говорит о смерти. Увидел мертвую птицу, пришлось объяснять, что все в итоге уходят, но не скоро, а когда состарятся. Теперь он говорит, что не хочет быть старым и не хочет умирать. Как снять напряжение в этой теме?

То, что ребенка волнуют такие сложные абстрактные темы, говорит о его уровне развития. Судя по всему, у вашего сына, Марина, достаточно развит интеллект. Многие дети часто обращаются к теме смерти. В этом «перемалывании» естественный ход вещей. Мальчик встраивает ее в свою картину мира, пробует ужиться с ней и постепенно должен успокоиться.

Если острота не спала, это повод обратиться к психологу. Нужно, чтобы родители были достаточно спокойны и могли поддержать разговор. Мы — посадочная полоса для детей, они о нас «тормозятся», по любым темам. Смерть их волнует так же, как и Новый год, поездка на дачу, которая долго готовится всей семьей, отпуск, покупка собаки.

Это очень разные события, и неверно сравнивать их впрямую, однако это примеры того, что детям нужно больше времени, чтобы успокоиться, чем нам, и они могут спрашивать нас снова и снова о том, что мы уже обсуждали. Поэтому приятные вещи тоже будоражат детей, они об этом думают. Важно подобрать подходящий тон и слова поддержки и понимания, говорить о чувствах ребенка: о том, что он волнуется, что ему не хочется быть старым и умирать.

Можно рассказать, что и вам самим неприятно об этом думать. Часто ребятам важно знать техническую сторону вопроса, которая нам известна и понятна, а их пугает. Что происходит после смерти? Что делают с телом? Куда его закапывают? Как это место называется? Даже если в смерти для вас важен духовный аспект, «технические» подробности сделают представления ребенка более полными. Можно было бы вместе похоронить ту птицу, закопать и показать этот ритуал.

«Как помочь отцу пережить смерть собаки?»

«Любимого четвероногого друга не стало три дня назад. Это была не просто собака — папа спас его в детстве от смерти, выходил, вырастил. Они постоянно были вместе, но именно в момент смерти Рэма отца не оказалось рядом. »

«Не надейтесь, что ребенок всему научится сам»

Если ребенок немного отстает в развитии от других, родители начинают бить тревогу. При этом они редко обращают внимание на обучение простым навыкам — как есть ложкой, как пользоваться зубной щеткой, как надевать носки.

Индикаторы суицида. Как понять, что ваш ребёнок думает о смерти

Чаще всего молодые люди совершают суицид в возрасте от 15 до 24 лет. Особенно в зоне риска оказываются те, кто столкнулся со смертью близкого, разводом родителей, предательством, публичным унижением, насмешками, любовными неудачами. Но даже если исключить эти факторы, нужно понимать, что дети более впечатлительны и внушаемы, чем взрослые. Они ярче переживают события, склонны к колебаниям настроения, что также может провоцировать мысли о смерти. Какие признаки говорят о суицидальных наклонностях ребёнка, объяснила психолог Мария Меркулова.

Каждая мама обязана знать:  Самое прекрасное, что может случиться в театре, - это живой контакт

Родители должны быть особенно внимательны к детям, если у них проявляются сразу несколько из нижеперечисленных пунктов:

1. Ребёнок стремится к изоляции от других людей, всё время хочет быть один. Раньше вы прекрасно проводили время вместе, а теперь он ничего не хочет делать вместе с семьёй.

2. Постоянно угрюм и замкнут, перестал быть активным, рассеян, растерян.

3. Говорит о своих чрезмерных опасениях и страхах по какому-либо поводу, эти мысли навязчивы, преследуют его почти всё время.

4. Жалуется на своё самочувствие, плохо спит, просит записать его к доктору.

5. Его привычки изменились, он перестал следить за собой, обращать внимание на свою внешность.

6. Стал носить одежду с длинным рукавом, появились браслеты, фенечки на запястьях, которых раньше не было. Это может говорить об уже свершившихся попытках суицида, о желании скрыть шрамы, например, оставшиеся на запястьях.

7. Выбирает темы для разговора, слушает записи, просматривает передачи, связанные со смертью и самоубийствами.

9. Злоупотребляет психоактивными веществами, алкоголем, совершает мелкие правонарушения, побеги из дома.

10. Стал склонен к неоправданно рискованным поступкам (опасная езда на машине, мотоцикле, хулиганство, мелкое воровство, драки, зацепинг, руферство и т. д.), при этом заявляет, что ему ничего уже не страшно.

11. Нарушает дисциплину, прогуливает уроки, у него снизилось качество учёбы, появились неприятности в школе.

12. Постоянно испытывает чувство вины или ощущение неудачи, поражения, заявляет об этом.

13. Имеет друга (подругу), у которого есть опыт попытки суицида.

14. Шутит, иронично высказывается о бессмысленности жизни, возможно, желании умереть.

15. Говорит, что его никто не любит, что он никому не нужен в этом мире. Негативно отзывается о себе, о других, о бесперспективности будущего.

16. Закатывает истерики, угрожает сделать что-нибудь с собой, когда ему перечат. Вы замечаете несвойственную ребёнку агрессию или ненависть к себе.

17. Говорит между делом о том, как легко бы всё разрешилось, если бы можно было просто что-нибудь сделать: «заснуть и не проснуться», «шагнуть вниз» и т. д.

Какие бы признаки вы ни заметили у своего ребёнка, очень важно не бояться говорить с ним о самоубийстве. Поверьте, диалог на эту тему не может быть причиной совершения суицида. Очень часто откровенная беседа становится первым шагом к предупреждению трагедии.

Моя дочь 9 лет начала говорить о смерти.

Доброго времени суток. Подскажите пожалуйста, что делать, моя дочь 9 лет начала говорить о смерти, задавать вопросы когда она умрет и все в этом роде. Мы с ней разговариваем и пытаемся объяснить, а она начинает плакать. это началось после смерти моей бабушки в 2020 году. Но было очень редко мы ее привлекали и все забывалось. Но последнее время это почти каждый день при этом дочь замыкается в себе, плохо спит ночью. Не хочет отходить от темы. Говорит, что не хочет умирать при этом плачет. Боится, что умрем мы.. Начала очень часто сорвать глазами уже месяц, мы думали в школе у кого-то переняла привычку такое бывало, что повторяла за детьми слово, короче, типа.. . Но это повторяется постоянно даже когда мы решаем ее, что бы она так не делала, она это делает непроизвольно, не замечая этого. Отношения в семье не очень, муж пьет часто и дебоширит. Жестокости в семье нет, дочь мы очень любим она у нас одна. Единственно очень строго с учебой, попуску нет. Учится она отлично. Участвует в олимпиадах, пишет стихи, участвует в конкурсах чтецов, занимает, призовые места. В этой сфере она раскованная, не стесняется, не замыкается. На тему смерти раньше вопросы поступали к вечеру, а теперь в разное время. Общалась с местным психологом, ничем не помог, сказал переходной возраст, отвлекайте мультиками и занятиями и все. Посоветуйте как поступать в такой ситуации нам очень страшно за ребенка, боимся ее оставить одну дома мало ли что. Настроение меняется мгновенно, может бегать , прыгать и тут же начать плакать и замыкаться.

Автор вопроса: Елена Возраст: 34

На вопрос отвечает психолог Журавлёв Александр Евгеньевич.

Как бы там ни было, но я настоятельно советую обратиться к детскому неврологу или психоневрологу.

Судя по Вашим описаниям симптомов, у девочки устойчивый невроз. Тем более, с внешними проявлениями тикоподобного и логоневротического характера.

Сам по себе вопрос внимания детей (разного возраста) к феномену смерти — абсолютно банальная вещь. Этот период проходят все в определённом возрасте — кто-то пораньше, кто-то попозже. Обычно это всё переживается достаточно остро или парадоксально, но всегда драматично. Детей впечатляет не сам факт (хотя и это тоже), но то, что сопутствует этому: реакция окружающих, ритуалы, стилистика, определённая эмоциональная тональность, атрибутика и символика. Это бывает действительно тяжело, неприятно и совершенно нерационально с точки зрения сознания ребёнка и его понимания смысла происходящего.

Кто-то справляется сам, достаточно бодро и быстро. Смерть становится частью жизни, в принципе, нормальным явлением: всё в этом мире когда-то рождается и когда-то умирает. Это для ребёнка становится очень неактуальной философией, которая плохо вяжется с его ощущениями. Чего там скрывать, но дети обычно как раз и не чувствуют «конечности» всего сущего — они вечно молоды, вечно полны сил и вечно живые! Да, они соглашаются! Да, они «пускают» смерть в своё сознание, но только как «историю про других», если только ребёнок не теряет кого-то из самого ближнего круга.

В подростковом возрасте всё начинает восприниматься по-другому. Но это уже другая история.

А кто-то (я продолжаю разговор) не может справиться с полученной информацией, не может «присвоить» ей нужный «коэффициент актуальности», слишком близко и слишком «на себя» воспринимает какие-то моменты.

Каждая мама обязана знать:  Меня хотят поставить на учет в 15 лет

Это бывает не просто так. Именно на фоне какие-то не очень здоровых межличностных отношений в семье, на фоне определённых идейных и педагогических тенденций, даже на фоне , скажем, творческой природы ребёнка, его темперамента может случиться вот такая «акцентуация».

У вас в семье присутствуют все неблагоприятные, предрасполагающие факторы риска.

Девочка просто не может справиться с тем, что практически контролю не подлежит — со смертью! Тут ведь редко что зависит от человека, да? Это и пугает! Пугает заданность и законченность самой конструкции «жизнь-смерть», потому что нет ответа на вопрос «а почему это так и почему это так для всех»?

И прав был Ваш психолог — учите ребёнка переключаться. И переключаться надо на эмоционально положительное! И это могут быть и мультики, и игры и всё, что угодно!

Другое дело, что мультики, игры и т.д. называются ЖИЗНЬ! Переключаться надо НА ЖИЗНЬ, причём во всех её проявлениях.

Учите ребёнка любить жизнь. Теперь, когда она знает, что такое страх смерти, можно и нужно говорить о том, как прекрасна жизнь, о том, что надо жизнь ценить, любить и быть благодарной за эту жизнь, за каждую минуту и секунду! Всё отлично, потому что я дышу, я вижу я слышу, я делаю, думаю, смеюсь, плачу . Это значит, что я живу.

Эту свою «психодраму» дочь должна доиграть и как-то её закончить, разрешить. Для этого надо с ней разговаривать. Надо слушать её. Надо уметь слышать её. Терпеливо и внимательно следить за ходом её мысли, чтобы правильно и по делу вставить своё слово. Надо задавать ей вопросы и надо больше ей доверять!

Хорошо, что в школе она отличница. Но поговорите с ней о том, что даже если она станет троечницей, то всё-равно Вы будете её любить и поддерживать! В жизни, В ЖИЗНИ (. ) есть место всему: пятёркам, победам, двойкам, провалам. Но нам, людям, важно всегда ПРОДОЛЖАТЬ жить! И смысл жизни не в смерти. Смысл жизни — в самой жизни!

Короче, разговаривайте почаще с ребёнком, разведитесь, но сохраните ХОРОШИЕ отношения с мужем, покажите дочь неврологу и живите дальше спокойно и счастливо!

Напомните дочери, что есть церковь, есть понятие души. А душа во всех религиях бессмертна. И душа бабушки тоже. Главное — помнить! Но не плакать! Тело умерло, но душа — она здесь, рядом, с нами!

Ребенок говорит о смерти. Что делать?

Как объяснить ребенку, что такое смерть? Как ответить ребенку на вопрос о смерти? Что делать, если ребенок думает о смерти?

Что делать, когда ребенок говорит о смерти, и на другие вопросы отвечает Франсуаза Дольто в лекции «Как отвечать на детские вопросы о смерти» (16 октября 1985 г.)

…Теперь мне хочется поговорить с вами о том, как говорить с ребенком о смерти и как можно ответить ребенку на вопрос о смерти.

Когда мои дети были маленькими, таких вопросов было много, потому что дело было в разгар войны: один из них родился во время войны, вокруг во время бомбардировок все время умирали люди, и он спрашивал:

«А что, из-за атомной бомбы можно умереть просто так, сразу, и весь город может умереть, весь Париж?» — и называл все места, какие знал. Я ответила: «Да».

И этот трехлетний мальчик сказал мне поразительную вещь — он тогда уже ходил в детский сад, с ними об этом говорили в саду: «Значит, это правда»; то есть все, что ему говорили, оказалось правдой. Дело было около полудня, он пришел из садика и хотел, чтобы я ему сказала, что это неправда… «Значит, это может случиться просто так. До обеда? И после обеда?». И я ответила: «Да, это случается просто так, как с людьми, которые жили в Хиросиме…»«Ну ладно, но лучше бы это случилось после обеда!», — сказал он, и больше мы на эту тему не говорили.

Меня восхитила эта сила, этот мощный переход: «Лучше бы это случилось после обеда!»

Я сказала: «Ты прав. Мы сейчас будем обедать». Позже тот же мальчик хотел есть только мертвых животных и всем объявлял: «Сегодня у нас на ужин мертвый кролик, или мертвая курица, или мертвая корова». Это продолжалось месяца два-три. «Он умер?» — «Да, он умер». — «Значит, можно его съесть». Конечно, это было что-то вроде легких следов каннибальского удовольствия, от которых он избавлялся, когда что-нибудь ел, и ему надо было убедиться, что эта еда мертвая, ведь он знал, что мертвые животные — и люди тоже — ничего не чувствуют, а значит, он может позволить себе удовольствие плотно поесть: ведь это же мертвое! Поесть он любит и уже тогда любил!

Дети задают вам вопросы, и они же вас учат, как на них отвечать.

Вот еще один пример: разговаривают два брата. Тот самый мальчик, Гриша, ему было года четыре с половиной — пять, сумел ответить старшему брату, шестилетнему Жану, у которого в разгаре был эдипов комплекс и который явно думал: «Хоть бы папа умер»; тема смерти всплыла снова, потому что незадолго до того умер дедушка. И вот они говорили между собой и спросили меня: «Мама, а что бывает после смерти?». Я притворялась, что очень занята уборкой, наводила порядок в их вещах, я не знала, что ответить, ждала, вдруг меня осенит… И пока меня осеняло, младший сказал: «Ладно, Жан, поживем — увидим!». А второй ответил: «Слышишь, мама! Но, Гриша, ведь когда мы умрем, мы больше не будем жить». Я смотрела на них и не находила слов.

Гриша подумал и изрек: «Ладно, Жан, умрем — увидим!».

«До чего же просто он ко всему относится», — заметил Жан. Тогда я сказала: «Почему нет? По-моему, твой дедушка именно так к этому и относился». — «А, ну да, правда, он приходил к нам в четверг обедать, а потом в пятницу умер. Ну да, ну да.». И вдруг они оба спросили, не можем ли мы сходить на могилу дедушки, это было не ко времени, но я ответила: «Да, в воскресенье сходим». И мы сходили. Помянули дедушку, и младший привнес в это какую-то торжественность. Впрочем, видимо, мы и правда так считаем, потому что перед казнью, у гильотины, преступнику разрешают выкурить сигарету, дают ему то, чего ему хочется, еды, какой ему хочется; надо полагать, что, когда идешь на смерть на сытый желудок, так лучше для всех! Вот как работает подсознание у человека. Мы стараемся как можем избежать мыслей о страдании, прячась в «здесь и сейчас», причем самых роскошных, какие только можно иметь на данный момент.

По-моему, это очень хороший урок, потому что до тех пор, пока мы живы — ведь у нас только и есть, что эта жизнь, чтобы подготовиться к смерти, — пусть наша жизнь до последней минуты, пока мы в сознании, будет наполнена общением с другими, ведь только эти связи и придают жизни смысл.

Иначе в нашей жизни вообще не будет смысла: другие, любя нас, доказывают нам, что мы живы, а мы доказываем, что живы, любя других, общаясь с ними. Говоря «другие», я имею в виду не только людей, но и животных, растения, мир космоса, мир идей. Все, что есть общение и расцвет жизни, когда мы общаемся с другими, делимся своими чувствами, своими страхами, радостями и горестями, делимся, так сказать, фантазмами вокруг этого неведомого. Ведь нам неведома не только смерть, но и множество других вещей. Ясно, что когда мы говорим, когда облекаем в слова наши колебания, наше неведение и страх, мы тем самым поддерживаем друг друга на этой планете, где нам угодно было воплотиться — никто не знает почему, ни я, ни вы.

Я, со своей стороны, уверена, что в этом есть какой-то смысл, и этот смысл мы можем найти, только разговаривая с другими, помогая друг другу; быть может, мы бабочки некоего вида или кровяные тельца — неизвестно чьи, — но нам надо умирать, только живя полноценной жизнью до самого последнего мгновения. Это и значит жить — с последней чертой, которая дает жизни смысл, без которой жизнь не имела бы смысла.

Так мы и должны говорить детям. Дети спрашивают:

Каждая мама обязана знать:  Ребенок не слушается, все делает на зло

«А когда я умру?», «А когда люди умирают?».

Иногда безлично, вообще, они говорят не столько «я», сколько «ты»: «А ты когда умрешь?» или «А когда бабушка умрет?». Между прочим, спрашивая так, они любят взрослых, ибо знают, что те умрут; а нам порой бывает очень неудобно, ведь считается, что невежливо ребенку спрашивать у немолодого человека: «Ты скоро умрешь?». Но это значит, наоборот, что такой человек близок к какому-то знанию, и со стороны ребенка здесь нет ничего дурного, это признак того, что он понимает: старость приближается к тайне, которую он знал до своего рождения, и этот человек скоро ее узнает, потому что он уже в преклонных годах, и ребенку, да и взрослым, это кажется естественным — умирать в старости, после полноценной завершенной жизни. Всерьез потрясает только смерть, которую мы считаем преждевременной.

Так что главные слова, какими надо отвечать детям, это: «Мы умираем тогда, когда перестаем жить». Они кажутся банальными, но, уверяю, банальность эта — чистая правда, и она совершенно успокаивает детей в период, когда они проходят через страх смерти.

«А как тогда люди узнают, что перестали жить?» Тут надо сказать: «Не «люди» вообще, люди не знают, но человек, который скоро умрет, в душе знает это, точно так же, как знал перед тем как родиться на свет, именно так. Перед тем как родиться, ты, наверно, тоже боялся, но вот видишь, родился же. Примерно так же и перед тем как умереть: может быть, мы все боимся умирать, но это как мы боялись перед рождением, а потом все изменилось».

А если дети узнают про младенцев, умерших при родах, можно сказать: «Видишь ли, они все проделали очень быстро, они уже по ту сторону жизни, не дав себе труда жить, стариться, умереть, но их родителям, которые ждали их на земле, чтобы они жили и росли, да, их родителям очень больно, а они, быть может, настолько быстро перестали жить, что теперь помогут всей семье».

Вот потому-то умерший ребенок должен быть для живых детей членом семьи, не в горе, а в символической жизни; он поддерживает живых, потому что он — их частица, раз и навсегда, поскольку его любили в месяцы беременности, несколько месяцев до его рождения или даже несколько месяцев его жизни. Тут важна не физическая жизнь и даже не те гримаски, какие строил младенец, важно, что это человеческое существо, которое воплотилось от двух любящих друг друга людей, которые в любом случае слились в порыве желания, и что благодаря своей жажде жизни человечек этот прошел во плоти некоторый путь, но этот путь очень быстро закончился. Он перестал жить раньше, чем это заметили, и если вы скажете:

«Не волнуйся… ты сам узнаешь, когда перестанешь жить», ваш ответ всегда успокоит ребенка. Действительно, каждый из нас сам узнает, когда перестанет жить.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Воспитание детей, психология ребёнка, обучение и социализация